Поттер-старший уже сидел за столом, и жестом пригласил меня присоединяться. Я уселся на стул… и снова ощутил неловкость. Не сказать, чтобы я был совсем не голоден, но в его обществе кусок в горло не лез. Собрав волю в кулак, я тщательно припомнил все, что знал о манерах и правилах поведения за столом — все, что почерпнул от Сириуса, Драко, Блейз и даже Дамблдора. Никто из них, правда, не обучал меня специально… Однако сейчас от меня, к счастью, не требовалось управляться разом с десятком разнообразных вилок, ложек и ножей, как всегда показывают в таких случаях в кино. Нет, в этот раз мне достаточно оказалось просто вспомнить, как непринужденно — и в то же время собрано — держались за столом Сириус и Драко, впитавшие хорошие манеры чуть ли не с молоком матери, и попытаться подражать им.
Не знаю, насколько хорошо у меня получилось — я не мог судить об этом со стороны, — но, по крайней мере, старик не бросал на меня неодобрительных, или, хуже того, осуждающих взглядов. Правда, аппетита у меня все равно не было, и я ограничился тем, что кое-как впихнул в себя крошечную булочку и выпил чашку кофе. Наконец, с едой было покончено, и использованная посуда сама собой исчезла, так же, как бывало в Большом Зале.
— Я хотел бы поговорить с тобой, Гарри, — медленно сказад Джаред Поттер после некоторого молчания, глядя на меня долгим, испытующим взглядом. Я сглотнул и нервно облизнул губы, чувствуя себя очень неуютно.
— Да, вы уже говорили это, — сказал я, пытаясь стряхнуть с себя нервозность. — Так что же вы хотите?
Некоторое время он молчал, обдумывая ответ, а потом вздохнул, пожимая плечами.
— Ну… Думаю, Гарри, все дело в том, что за это время, что я провел в Хогвартсе, я успел присмотреться к тебе. Изучить тебя, так сказать, всесторонне. И… И в результате, я обнаружил, что в тебе гораздо больше от Поттеров, чем я мог бы предположить. Я имею в виду… Черт, как же это сложно… Я хочу сказать, я, конечно, слышал о тебе раньше — да и кто не слышал в наше время? Но я всегда старался думать о тебе как о ЕЕ сыне — не Джеймса. Нет, не в смысле, что я считал, что он тебе не отец, нет-нет. Просто я всеми силами старался убедить себя, что ты — не часть моего рода, что ты не похож на нас, ты другой. Полукровка, воспитанный маглами… Но когда я встретил тебя, и присмотрелся к тебе, я понял, что был несправедлив. Я совершил ужасную ошибку, отвернувшись от самой возможности общаться с тобой после… после смерти твоих родителей. И теперь… Конечно, я уже не могу ничего исправить, ибо мы не в силах изменить прошлое, но мы могли бы попытаться… как бы это сказать… наладить отношения? Понимаю, ты, наверное, очень сердит на меня, не так ли? — спросил он. — Признаю, ты имеешь на это полное право. Я… Я был непозволительно груб с тобой в день нашего знакомства, и… Я приношу тебе свои извинения за свою резкость. И, разумеется, за свое несправедливое замечание о твоей матери тоже.
Не сказать, чтобы его извинение было совсем уж неожиданным — после прошлого вечера я, признаться, подспудно если и не ждал этого, то уж во всяком случае, допускал такую возможность. Только вот как реагировать — еще не определился. Наравне с замешательством во мне поднимались затаенная, застарелая обида и злость — за все, за мое несостоявшееся детство, за Дурслей, за десять лет жизни в мире, к которому я даже не принадлежал, и где считался ненормальным уродцем… Мерлин, да даже за полудетские насмешки Драко!
— Вы думаете, — медленно сказал я, — что ваша резкость — единственная причина, по которой я могу злиться на вас? Вы думаете, это вообще имеет значение? Это было лишь… своего рода объяснением всему остальному!
— Остальному? — нахмурился профессор. Потом покачал головой. — Я не очень понимаю тебя, но если у тебя есть ко мне претензии, я готов их выслушать. Для того я и затеял этот разговор.
— Претензии? — горько переспросил я. — О нет, что вы… На что я могу претендовать, я ведь всего лишь… щенок грязнокровной девки!
— Я уже извинился за это, Гарри, — мягко сказал Джаред. — И если хочешь, могу извиниться еще раз. Мне очень жаль, что я высказался тогда подобным образом. Во мне говорило горе и боль одиночества, которые всколыхнуло всего лишь упоминание твоего имени! И потом… Ты сам… Ты… Ты так похож на отца…
— Да, я знаю, — зло фыркнул я. — Только вот глаза у меня — от матери, — добавил я, с вызовом посмотрев на него.
— Наверное, это и к лучшему, — заметил Поттер-старший. — Это… мешает забыться, и запутаться, с кем из вас говоришь: с ним, или с тобой. Так… Так какие еще обиды ты можешь отнести на мой счет? Говори, я готов слушать. Мне действительно важно это понять…