— Прости меня!
— Прости меня!
Мы выпалили эти слова одновременно — не то, чтобы хором, но ни на секунду не опередив один другого. Я ошеломленно заморгала, недоверчиво глядя на своего — все еще своего парня. ОН просит прощения? Мерлин, да ему-то за что извиняться?
— Гарри, что…
— Нет, Блейз, прошу, не надо, — твердо сказал он, делая шаг вперед и вплотную подходя ко мне. — Я знаю, что именно вчера с тобой произошло, и не хочу, чтобы ты думала, что я хоть на секунду обиделся на тебя за тот срыв. Если кто и виноват в этой размолвке — то это я. Виноват тем, что до сих пор не научился по-человечески выражать свои мысли. Я ведь мог сказать все просто и понятно, — ну, я имею в виду, с самого начала объяснить, что я думаю, что Дафна сыграла на чувствах Драко к Джинни, что она его шантажировала, — а я… — он покачал головой. — Прости. Сам не знаю, откуда во мне это стремление к театральности. Ты имела полное право сердиться на меня.
— Ну, не до такой же степени, чтобы обвинять тебя Салазар знает в чем, — покачав головой, я нерешительно положила раскрытые ладони на плечи юноши. Гарри не отстранился, и я с надеждой посмотрела ему в глаза. — Прости. Я не должна была так сильно выходить из себя. И уж точно должна была хотя бы позволить тебе объясниться. Я… Я была расстроена, я была в ужасе из-за исчезновения Дрея, я… Мне очень стыдно за свое поведение, правда. Ты… Ты ведь простишь меня?
— Нууууу… — На лице Гарри появилась лукавая усмешка, но тут же ее сменила искренняя счастливая улыбка. — Думаю, я смогу через это пройти, — сказал он. — А ты простишь мне мое дурацкое косноязычие?
— Хм, ну, мы будем над ним работать, — хихикнула я. Гарри в ответ совершенно бесцеремонно притянул меня к себе за талию и крепко обнял. Я удовлетворенно вздохнула и прильнула к нему, наслаждаясь ощущением защищенности в его руках, и с удовольствием вдыхая его чистый запах. Руки сами соскользнули ниже, поглаживая его грудь, а потом перемещаясь к талии и дальше — на спину. Парень на мгновение прижался лицом к моим волосам, глубоко вдыхая, потом я ощутила быстрый поцелуй в лоб, почти на линии волос, — и Гарри слегка отодвинулся, давая понять, что ему еще есть, что сказать. Однако отстраняться мне решительно не хотелось, так что я прижалась к своему парню еще теснее, и, повернув голову, уткнулась носом ему в шею.
— Дрей просил передать тебе привет, — проговорил Поттер, но мне было так хорошо, что до меня даже не сразу дошло, ЧТО он только что сказал. А когда дошло…
— ЧТО!? — завопила я. Сонно-расслабленное состояние мигом слетело с меня, я резко вскинула голову, уставившись в любимые зеленые глаза, в которых прыгали смешинки — и даже очки не скрывали их. — Но как? Ваша связь восстановилась?
— Нет, — покачал головой Гарри. — Я просто воспользовался волшебным зеркальцем. Ну, помнишь, из тех, которые мы использовали… когда ты была в Бразилии.
— Оно что у него — с собой? — поразилась я. С одной стороны — с какой стати Драко таскать с собой почти ненужную ему вещь? А с другой… волшебное зеркальце можно использовать и как обычное, и с Малфоя станется носить его при себе именно в таком качестве!
— Ну да, — кивнул Поттер.
— И что? Что он сказал? Он знает, где находится?
— В ставке Волдеморта, вместе с Джинни, — вздохнув, ответил он. — Но где она расположена — они не знают. Но это — далеко не худшая новость.
— Неужели может быть что-то хуже?
— Еще как!
С возрастающим ужасом я выслушала рассказ Гарри о том, что затеял Волдеморт. Мерлин Великий, да как тот вообще сохранил хоть каких-то сторонников, с такими-то планами? Ни один чистокровный не мог поддержать ТАКОЕ, ведь дети — величайшая ценность Магического Мира! А впрочем, большинство Пожирателей и самих по себе нельзя считать нормальными людьми… А те, что еще соображают адекватно, повязаны с Лордом слишком крепко, чтобы иметь выбор…
— Мда, удивительно, что зеркальце сработало, несмотря на все охранные чары, — заметила я. — Если уж они блокируют даже вашу внутреннюю связь… — Рассказ Гарри был закончен уже какое-то время назад, и теперь парень просто держал меня в объятьях, утешая и успокаивая, стараясь унять сотрясающую меня нервную дрожь. При одной мысли о том, в какую мерзость красноглазый уродец втягивает моего брата, у меня невольно то сжимались кулаки, то, наоборот, наворачивались на глаза слезы.