— Гарри, что ты делаешь? — спросила я, невольно начиная улыбаться. Странное дело, но видеть, чувствовать, ощущать его вот так — нависающего надо мной, с горящими глазами и провокационно-хулиганской улыбкой, — было… просто потрясающе. Поерзав, я освободила руки — только для того, чтобы уже самой обнять его и прижаться еще теснее, если это было возможно.
— Я не знаю, — все тем же пониженным голосом отозвался он. — Поможешь выяснить?
На мгновение все проблемы, тревоги и беды, окружавшие нас — и прежние, и новые, свалившиеся только за последние сутки — вереницей промелькнули у меня в голове… И будто бы растворились в странном, обволакивающем ощущении теплоты, смешанной с необычным, но приятным напряжением, которое зарождалось у меня где-то внизу живота от пристального, жадного взгляда юноши. Я вдруг поняла, что мне трудно дышать, а губы пересохли. Медленно облизнув их, я кивнула. Его взгляд переместился на мои губы, и в нем появилось уже знакомое выражение — почти такое было у Гарри на лице в тот раз, в «Трех Метлах», когда мы ночевали в одной постели, а утром он проснулся с эрекцией. В зеленых глазах засветился безошибочно узнаваемый огонек желания — и я поняла, что не менее остро реагирую в ответ. В крови кипел дикий коктейль из пережитой тревоги, страха потерять его и ужаса от его рассказа о планах Волдеморта, — и возбуждения, вызванного его близостью, весом его тела, прижимавшего меня к кровати, а еще — знакомым, будоражащим ароматом его кожи и его пылающим взглядом… Я с силой провела руками по его спине — и вздрогнула от разочарования. Плотная ткань его толстовки почти совсем блокировала ощущения, не позволяя почувствовать в полной мере разницу между прикосновением к живому телу и… покрытому покрывалом дивану!
Видимо, рассказы о том, что в такие моменты влюбленные могут по-настоящему чувствовать и понимать желания и реакции друг друга, все же содержали крупицу истины. Иначе — как объяснить, что Гарри едва заметно, но с некоторым лукавством в глазах усмехнулся — и чуть отстранился, словно поощряя меня к действиям. Принимая условия, я дернула раздражающий предмет одежды вверх и буквально стащила с него это дурацкую кофту! Правда, на нем еще осталась тонкая футболка, но от наших совместных усилий она тоже задралась вверх — и я решительно сдернула с Гарри и ее тоже. Не заботясь ни о чем, кинула вещи на пол — и нетерпеливо притянула своего парня обратно, прижимаясь всем телом, и снова обвивая его руками. Вот теперь это было совсем другое дело! Прикосновение к его обнаженной, теплой и гладкой коже оказалось настолько будоражащим, что я невольно задрожала, прижимаясь ближе. Мерлин Великий, да что же такое со мной происходит — мы ведь еще даже не целовались, да и не ласкались толком! Со мной никогда не было ничего подобного… Ну, правду говоря, до Гарри я ни с кем из своих парней не заходила дальше поцелуев, но все равно, даже с ним раньше не ощущала ТАКОГО возбуждения!
Гарри чуть пошевелился, заключая меня в кольцо своих рук, — и я окончательно сдалась, мысленно помахав рукой вслед всем проблемам и возражениям. «Все равно мы ничего не можем предпринять сами, тем более — прямо сейчас…» — мелькнула последняя мысль-оправдание, а дальше… Дальше, выражаясь штампами из любовных романов — казалось, что связных мыслей у меня вообще не осталось.
Ну, на самом деле, это сравнение было глупым. Нет, я не погрузилась в сладкую истому, где нет ни мыслей, ни разума. Я прекрасно осознавала, что мы делаем, и что вообще происходит сейчас и произойдет вот-вот. Просто все страхи и волнения как-то отступили, и я не испытывала ни малейшего желания не то что сопротивляться — но и даже возражать. Как раз наоборот! Слишком долго мы уже ждали… Я не ощущала себя упрямящейся жертвой, какими обожают рисовать свою героиню авторы все тех же пресловутых романов, бывших единственным источником моего «опыта». Однако мне претила мысль играть роль невинной напуганной овечки, отдающейся на волю обстоятельств и как бы нехотя уступающей своему настойчивому возлюбленному — даже если потом мне предстояло увидеть небо в алмазах. Мысленно послав глупые книжонки вместе с их авторами и героями ко всем дементорам, боггартам и прочим тварям, я снова чуть выгнулась навстречу Гарри — насколько позволяло его тело, придавившее меня к матрасу. Здесь и сейчас я была равноправным партнером, принимая и отдавая на равных с ним.