— А как думаешь ты сам? — ответил вопросом на вопрос директор, и прежде чем ответить самому, я задумался. Где-то в глубине души во мне оставалась старая детская обида и боль обманутых надежд. Но вместе с тем, я знал, что не обвиняю деда в том, как сложилась моя судьба. Отчасти я понимал его — он остался совсем один на склоне лет, и принимать к себе ребенка, который служил бы постоянным напоминанием о потерях, было бы слишком больно. к тому же… Он ведь не знал, как именно обращались со мной Дурсли, и полагал, что раз я пристроен в семью своих родных, то со мной все в порядке. Да, конечно, как он сам сказал, ему следовало убедиться в этом, но… опять же, его можно было понять.
И все же — готов ли я не просто простить его, но официально признать родство и согласиться вступить в род? Ведь это будет не просто обретение родственника — последний годи общение с Драко научили меня, что быть членом Рода — значило огромную ответственность перед своей семьей, домом и наследием. Справлюсь ли я? Смогу ли не ударить в грязь лицом? А самое главное — нужно ли мне это? Наследство и все привилегии Рода меня не очень-то прельщали — я прекрасно прожил бы и без них, — однако зла на деда я больше не держал, да и осознавать, что у меня все еще есть своя, родная по крови семья, пусть и крохотная, было чрезвычайно приятно…
Уловив мои колебания, Дамблдор покачал головой, и, соединив пальцы «домиком», испытующе посмотрел на меня.
— Гарри. — тихо сказал он. Я поднял на директора вопросительный взгляд. — Я понимаю, тебе необходимо подумать. Ты не обязан торопиться, у тебя еще есть время.
А есть ли оно? — подумал я. — осталось всего два дня до этого дьявольского ритуала Волдеморта, и думаю, к тому времени мне как раз и потребуется возможность самому распоряжаться своей Родовой Силой. Тревожным уколом где-то в глубине сознания меня кольнуло воспоминание о том, что если я лишусь положения «ведомого», мы с Драко больше не сможем так слажено действовать вместе — но я почти инстинктивно отмахнулся от этого. И только через несколько минут осознал, что это было не небрежностью, а подсказкой моей Родовой Магии — одной из тех редких подсказок, которые она все же давала сама, без помощи «ведущего». Мы с Драко составляли пару не только и столько из-за положения «ведомый — ведущий», сколько из-за нашей мысленной связи. А вот она, хоть и была порождением Родовой Магии, но от моего положения не зависела. Так почему бы и нашему тандему не сохраниться благодаря ей? Если уцелеет связь, и если мы сможем ощущать друг друга и слышать мысли один другого — то мы сможем и действовать вместе, как раньше! Наверное, придется немного поработать над этим, как бы «притереться» к новым условиям, — но в целом никаких препятствий я не видел. Ну, за исключением одного: прежде, чем образовывать боевую единицу с Малфоем в паре, его еще как минимум надо вытащить из плена…
— А что думаете вы, сэр? — спросил я напрямую. Дамблдор мог играть в увертки сколько угодно, однако в ответ на прямой вопрос все-таки мог ответить хотя бы намеком. Директор едва заметно хмыкнул себе в усы и некоторое время помолчал, словно подбирая подходящие слова.
— Я посоветовал бы тебе согласиться, Гарри, хотя бы на неофициальную часть, — наконец сказал он. — Ну, это, конечно, если ты больше не держишь зла на Джареда за все, что тебе пришлось пережить в детстве.
— Да нет, я… — я замолчал. В голову неожиданно пришла мысль совсем другого толка. — Скажите, сэр… я никогда не думал об этом раньше, но… Ведь именно ВЫ отдали меня Друслям. Но Министерство, и не Попечительский Совет, и никакие официальные власти, а имеено Вы — лично. Даже письмо написали… Но ведь вы же знали о существовании Джареда, так почему — Дурсли, а не он? Нет, я понимаю, кровная защита, которую дала мне мать и все такое — но все-таки… Охранные Узы поместий чистокровных, насколько я понимаю, точно так же эффективны, как и эта защита, и в родовом доме своей семьи я был бы в такой же безопасности… Так почему?
— Этого вопроса я давно ждал, — вздохнул директор, и я невольно ощутил укол стыда. Как будто мало на него свалилось за последние сутки, тут еще я со своими претензиями! Но Дамблдор лишь покачал головой. — Ну что ж, я действительно должен объясниться. Ну, во-первых… Я знал отношение Джареда к Джеймсу, Лили и их ребенку. Первое время после твоего рождения, твой отец еще надеялся, что Джаред оттает, когда узнает о тебе. Не то, чтобы он так уж стремился вернуться в родное гнездо — но во-первых, Джеймс все же любил своего отца, а во-вторых, понимал, что стены родового поместья станут для его семьи куда более надежной защитой, чем заклятие Доверия на доме в Годриковой Лощине. Однако Джаред был непреклонен. Ты ведь помнишь, что именно он сказал при вашей первой встрече? Боюсь, в те времени подобное высказывание с его стороны показалось бы мягким по сравнению с остальными. Он не желал ничего слышать о тебе — ни когда ты родился, ни позже, когда тебе исполнился год. Единственное условие, под которым он соглашался возобновить отношения с сыном — если тот оставит свою семью и согласится жениться на подходящей чистокровной девушке.