Я охнул. К голу подкатил комок, и я лишь гигантским усилием воли сдержал позыв к рвоте. Дамблдор снова покачал головой.
— Ее ментальная связь с Темным Лордом и без того все еще сильна, благодаря той истории с дневником Тома Риддла, — продолжал он. — Зелья, выпитые из чаши, сделают ее абсолютно неспособной сопротивляться его приказам и желаниям, пусть и хотя бы в мысленном плане. Драко в этом отношении внушает несколько больше надежд — все-таки он сильный маг, к тому же превосходно владеет окклюменцией, — но, боюсь, что и его сопротивление окажется бесполезным, по крайней мере, в физическом плане. И, — что еще хуже, — боюсь, избавить их от действия зелья таким же образом, как мы сделали с Сириусом, не выйдет. Чаша Хельги и сама по себе обладала удивительным свойством усиливать эффект налитого в нее зелья — а уж с осколком души Темного Лорда… Боюсь и представить, насколько сильным будет воздействие.
— Выходит, он будет… необратимым?
— Ну, так бы я не сказал, — покачал головой Дамблдор. — Уверен, эффект можно будет преодолеть, — если, конечно, уничтожить чашу. Боюсь, что сделать это в любом случае придется, как ни жаль будет столь… ценный артефакт. Но… воистину, ничто не вечно.
— Сэр, а если… если не получится похитить ее? Ну, в смысле — захватить с собой по пути? Возможно, мы ее и найдем, но не факт, что сможем унести. Так не лучше ли попытаться сделать это на месте? Если захватить с собой меч Гриффиндора…
— Возможно, — согласился директор. — Но вспомни, разбить мечом медальон получилось не сразу. А уж о Кольце Марволо Гонта и вовсе трудно вспомнить без содрогания… — он машинально потер левой рукой правую, которая весь прошлый год выглядела практически мертвой, но теперь, хвала Мерлину (и, приходится признать, Снейпу) вроде поправилась. — На чаше тоже наверняка лежат какие-то охранные чары. Кроме того, не сомневаюсь, Волдеморт дорожит ей и не оставит просто валяться без присмотра.
— А как быть со змеей? Думаете, она тоже не подвластна будет мечу Гриффиндора? Если помните, против него и василиск не устоял! — напомнил я.
— Да, уверен, что Нагайна будет принимать участие в битве. Пожалуй, из всех крестражей, она — самое уязвимое место. Живое существо… Твой друг Драко даже сомневался, что она действительно может быть крестражем.
— А вы сами-то в этом уверены? — поинтересовался я. Директор хмыкнул.
— Думаю, в этом мы все-таки можем положиться на мой ум, как считаешь? — проворил он, и я невольно ответил на улыбку. Все-таки, при всей его гениальности, Дамблдор иногда исключительно самодоволен. Хотя, наверное, из всех — ему это позволительно.
К тому времени, как Дамблдор, наконец, отпустил меня, за окнами начало смеркаться, а в коридорах кое-где зажглись сами собой волшебные факелы и светильники. Насколько я понимал, покину кабинет директора, мои друзья разбрелись кто куда. Рон наверняка пошел проводить Гермиону обратно в Больничное крыло — чувствовала она себя неплохо, но все понимали, что лучше не рисковать. Ну а Блейз, конечно же, отправилась в подземелья, чтобы рассказать Малфоям-старшим о последних новостях. По-правде говоря, я сомневался, что разумно было бы рассказывать миссис Малфой о том, какую судьбу уготовил Лорд Волдеморт ее сыну, — но, с другой стороны, наверное, скрывать от нее ТАКОЕ будет едва ли не большей жестокостью.
Вытащив карту Мародеров, я привычно отыскал на ней Больничное Крыло, — но Гермиона там была уже одна, а вот мой рыжий приятель обнаружился в своей комнате в Гриффиндорской башне. Блейз, как и ожидалось, была в подземельях. Поколебавшись несколько минут между девушкой и лучшим другом, я сделал выбор в ее пользу и решительно направился к лестницам. Блейз, впрочем, в помещениях своего факультета что-то не задержалась. Стоило мне спуститься по главной лестнице и свернуть в коридор, где располагался короткий путь в подземелья, как я чуть не налетел на нее. Хотя эта неожиданность оказалась приятной для нас обоих, и я испытал настоящее облегчение, осознав, что она по-прежнему рада видеть меня. Вообще-то, разговор с директором несколько сгладил впечатления от нашего первого раза, но теперь, стоило мне увидеть ее после недолгого перерыва, коснуться, ощутить легкий тропический аромат ее духов, — как все воспоминания ожили во мне с новой силой. Особенно когда она при встрече обняла меня и прижалась на какое-то мгновение всем телом. Ну, может, не на такое уж и коротенькое мгновение…Правда, мне-то оно показалось мимолетным, как удар сердца. Я обнял ее в ответ, но она почти сразу отодвинулась.