Зелья, которые давали мне, были, в отличие от этих, довольно каверзными. Волдеморт прекрасно понимал, что как бы я ни хотел Джинни, я не лягу с ней в постель, зная, что тем самым практически убью ее. Впрочем, эту проблему нетрудно было решить за счет любого сильного афродизиака, чтобы от бешеной страсти снесло крышу и все возражения — равно как и прочие мысли — улетучились напрочь. Однако Темный Лорд по своей извечной привычке не полагался только на это, справедливо ожидая от меня какой-нибудь каверзы. И я бы, конечно, устроил ее — если бы только мог. Зелья, которыми поили меня, ослабляли волю, в первый момент после принятия словно вовсе убирая из головы все мысли, оставляя внутри черепа гулкую, звенящую пустоту. Правда, мне до сих пор удавалось с этим справляться — но я не мог отделаться от ощущения, что таким образом они просто готовят почву на будущее…
К вечеру понедельника неизвестность стала чересчур мучительной. Что поделывают там «силы спасения»? Есть ли у них хоть какой-то план, или все, на что мне остается надеяться — это что отец все-таки сможет успешно изгнать меня из рода? Да уж, как я ни бравировал перед Поттером и Джинни, при мысли об изгнании — пусть оно и продлится всего несколько часов! — мне становилось дурно, и хотелось реветь в голос от безысходности. Уже совсем к ночи, дождавшись, когда нас, наконец, оставили в покое, я забрался на широкую кровать рядом с Джин, и, обняв ее одной рукой, вытащил зеркальце. Минуту поколебавшись между Блейз и Гарри, я все-таки выбрал Поттера. Конечно, лишний раз увидеть и успокоить сестру, было бы, наверное, нелишним — вот только мне нечем было ее успокаивать, дела обстояли, мягко говоря, далеко не радужно.
Гарри на вызов ответил сразу, и вид его внушал некоторую надежду — глаза сверкают решимостью, на губах — уверенная, почти дерзкая улыбка, а во всем облике — какая-то новая уверенность в себе и своей силе, не такая, как раньше. До этого Поттер, казалось, просто знал о своей силе — теперь же он прямо-таки ИЗЛУЧАЛ ее. Это, и плюс то самое, подспудно-непонятное ощущение, не оставлявшее меня сегодня весь день… Головоломка сложилась, и я понял, что произошло, еще до того, как сам Гарри озвучил это.
— Так, Поттер, не говори, дай сам угадаю, — проговорил я, с трудом веря в свои же слова, и где-то в глубине души отчаянно надеясь на ошибку. — Дед признал тебя, да?
— Ну… — улыбка Гарри вышла чуть смущенной, но не утратила своей решительной дерзости. — В общем, да. Пока — неофициально. То есть никаких документов никто не оформлял, и в газетах об этом не сообщалось. Черт, трудно привыкнуть к мысли, что волей-неволей все равно придется ставить прессу в известноть… В общем, я провел ночь и бОльшую часть сегодняшнего дня в Родовом Поместье, и Дж… — он закашлялся. — В общем, дед принял меня в семью по какому-то обряду… Ну, вообще-то ничего особенного, просто…
— Угу, — хмыкнул я. — Интересно, какой у вашего семейства обряд. Держу пари, что-нибудь, типа, «не посрамить чести», или «отдать жизнь на благо Отечества»… Короче, море пафоса и ноль смысла. Ой! — Джинни ощутимо пихнула меня в бок локтем и сделала «страшные глаза».
— Ну, вообще-то не совсем, — хмыкнул Гарри, ничуть не обидевшись. — Но что-то отдаленно похожее. А откуда ты знаешь — тебя что, тоже так принимали?
— С какой стати? — оскорбленно фыркнул я. — Я родился Наследником Рода, на кой черт меня туда принимать? Нет, меня, в лучшем случае, представляли картинной галерее предков, как раз перед тем, как я пошел в Хогвартс. А по достижении совершеннолетия у меня просто была Инициация — но она обычно проводится перед Зеркалом Рода в одиночестве. И это, кстати, вообще-то — семейная тайна, так что забудь о ней как можно скорее.
— Ясно. Уже забыл, — кивнул Гарри. — В любом случае, Родовой Магией я, кажется, могу управлять теперь и сам. Правда… Я еще не освоился, — он смущенно улыбнулся. — Но вообще-то, это не главное. Очень хорошо, что ты связался со мной, я уж собирался сам это сделать. Знаю, ты говорил, это может быть опасно, но сейчас это необходимо.
— Ладно, выкладывай, — согласился я.
— В общем, у нас есть что-то вроде плана, — Гарри облизнул губы, осторожно подбирая слова. В первый момент я слегка даже оскорбился таки отношением, но потом вспомнил, что сам же просил его сообщать нам как можно меньше информации. Разболтать, может, и не разболтаем, но легилименции никто не отменял. Сам-то я, конечно, могу ограждать свои мысли, но вот Джинни для Лорда — открытая книга. Но она и сама понимала это.
— Мальчики, вы тут поговорите, а я пойду-ка, умоюсь на ночь, — нарочито бодро сказала она, отодвигаясь от меня и сползая с кровати. Сделав себе мысленно заметку не затягивать разговор с Поттером, я кивнул и снова уставился в зеркальце.