Впрочем, когда, выйдя из душа и обсушившись, я подошла к зеркалу и с опасением взглянула в него, увиденное оказалось для меня шоком. В первый момент я даже рот открыла от удивления, а потом — бурно расхохоталась от смеси какого-то веселого ужаса, восторга и радости. Маскировка оказалась что надо: из зеркала на меня смотрела симпатичная мулатка с копной длинных черных волос, завивающихся «мелким барашком». Великий Мерлин, я чем-то напоминала Анджелину Джонсон, которая была капитаном Гриффиндорской квиддичной команды до Гарри! Да в таком виде меня не то что мать родная не узнает — и я сама бы себя не узнала, посмотрев со стороны! Да так оно и было! Пока я одевалась, я то и дело вздрагивала, заметив краем глаза собственное отражение в зеркале — мне все казалось, что в Ванну Старост зашла какая-то посторонняя девушка.
Зелье, к счастью, не меняло ни моего телосложения, ни роста, поэтому одежда, к счастью, все еще была мне впору. Я натянула джинсы и зашнуровала ботинки, надела свитер — и невольно поморщилась. Серый, изящной вязки, он неплохо подходил мне в моем обычном облике — но теперь… темную, смуглую кожу он заставлял казаться как-то болезненной, почти нездоровой. Несколько минут я недовольно хмурилась, а потом фыркнула и отвернулась. О чем я только думаю! Чушь какая! Я на битву собралась, а не на конкурс красоты, в конце концов! Куда более серьезной проблемой были волосы!
Это действительно была проблема, и заключалась она вовсе не в какой-то глупости, вроде внешнего вида. Я привыкла справляться со своими длинными волосами — но эти по фактуре были совсем другими! Я их даже расчесать не могла! Расческа намертво запутывалась в пышных прядях, я понятия не имела, что мне делать. На голове, казалось, появился целый дом из волос, под которым было невыносимо жарко! В какой-то момент я дошла до того, что готова была их отрезать — останавливало только то, что, скорее всего, это повлияло бы и на длину моих обычных волос, а прибегать к зелью для их отращивания я не очень хотела — с ним было очень трудно регулировать интенсивность роста и длину. А как с ними еще можно справиться? Зелье «Простоблеск»? Неплохой вариант, за одним исключением — у меня его нет, и взять его мне негде. Вроде бы, Гермиона иногда им пользовалась, но, во-первых, поставить в известность Грейнджер — это все равно, что сразу сообщить Поттеру, а во-вторых, нет времени идти просить у нее зелье и пытаться применить его.
В конце концов, я просто как смогла пальцами разобрала пряди, как можно крепче стянула их на затылке и завязала наколдованной лентой, нижнюю часть с трудом растащила на три и заплела в грубое подобие косы. Выглядело это не ахти как, но главная цель была достигнута: под косой мне больше не было так уж жарко, к тому же, добавив парочку заклинаний, я убедилась, что прическа не развалится в самый неподходящий момент, а значит, волосы не будут мешаться.
Из того, что я слышала вчера, следовало, что «операция» должна была начаться в Хогсмиде — а значит, следующим пунктом моего плана было незаметно пробраться туда. Увы, я не могла просто взять и пойти в деревню, как ни в чем не бывало. Любой, кто заметил бы меня, засыпал бы градом вопросов — и был бы прав. Во-первых, я была неузнаваема, а посторонний на территории Хогвартса сейчас — хм… Я и представить себе не могла, какую реакцию это вызовет. Повезет, если дождутся конца действия капсулы, прежде чем засунуть в Азкабан, пожалуй… К счастью, у меня все еще оставался запасной путь. Тот самый подземный ход, которым мы с Гермионой и Джинни вывели из деревни младшекурсников во время «Хогсмидской Потасовки». Заваливать его камнями, насколько я знала, не стали, хотя охранных чар на нем было понавешено — «мама не горюй», как говорил Драко. Впрочем…
Это было самое уязвимое звено в моих планах — потому что опирались они не на надежный и привычный расчет, а на зыбкую и призрачную надежду. Надежду, которую заронил мне в душу вчера взгляд директора. В глазах Дамблдора, когда он посматривал на меня, отстаивая право Гарри и Рона присоединиться к спасательному отряду, мне почудилось выражение сочувствия и чего-то еще, сильно напоминающего поддержку. Если директор поддержал Рона… может, он и меня тогда поддержит? Может, он-то как раз и понимает меня? Ну, или надеется на то, что сила любви — моей к Гарри, или Гарри ко мне, или просто нашей взаимной любви, не знаю, — что она поможет нам всем противостоять Волдеморту? Во всяком случае, у меня появилась надежда, что если он и не станет помогать мне открыто — то, может быть, хотя бы просто закроет глаза на нарушение охранных чар подземного хода?