Я неплохо знал рунологию — ну, конечно, до Грейнджер мне далеко, это я и сам признавал, — но даже моих познаний хватило, чтобы понять, что означают грубо высеченные на колоннах и алтаре руны. Даже в бытность свою святилищем друидов, или кто там еще мог «священнодействовать» в таких местах, это место было средоточием Темной Магии. Вот почему здесь имели такую силу чары Волдеморта — и вот почему так легко справились со мной его последователи, когда нас с Дафной швырнул сюда ее портключ. Не только потому, что их было больше, а я — ошеломлен и дезориентирован. Здешняя природная, естественная магия — та, что и дала начало Родовой Силе чистокровных семейств — она сама подпитывала их силы и иссушала мою.
Джинни задрожала и сильнее стиснула мою руку, — и это привело меня в себя. Я вздрогнул и словно очнулся от некоего транса. И как раз вовремя!
Проемы между двумя противоположными арками открылись, оказавшись замаскированными потайными дверями, и впустили две группы Пожирателей — в общей сложности четырнадцать человек, по семь с каждой стороны. Все они были в плащах с капюшонами и масках, так что мы не могли видеть их лиц — хотя кое-какие различия все-таки имелись. Вошедшие справа, все как один, были мужчинами, довольно высокого роста и крепкого телосложения. Крэб и Гойл старшие, Макнейр, Амикус Кэрроу — наверняка они здесь, среди них, подумал я. Слава Мерлину, хоть Грейбэка мы с Гарри отправили на тот свет! Было бы вдвойне противно встретить здесь его немытую тушу!
Группа, вошедшая справа, состояла из женщин, хотя в отличие от мужчин, телосложением они друг на друга не походили — и, наверное, за счет этого, были более узнаваемыми. Я без труда распознал приземистую и полноватую Алекто Кэрроу, прямую, как истинная аристократка, Беллатриссу, сохранившую еще неплохие формы несмотря на возраст и годы, проведенные в тюрьме, и наконец — юную, и кажущуюся совсем хрупкой на фоне более старших Пожирательниц, Дафну. Остальные мне были, кажется, незнакомы — но глубоко внутри ледяной иголкой кольнула мысль, что если бы не наш «побег» два года назад, одной из этих женщин вполне могла оказаться мама…
— План несколько меняется, — холодно сказал Волдеморт, когда все Пожиратели, поклонившись и поцеловав край его мантии, двумя полукругами встали вокруг него, заключив в кольцо самого Лорда и нас с Джинни. — Зелья будут задействованы в последнюю очередь, а сейчас — ритуал омовения и восхваления тела. Приступайте.
Казалось, две темные стены мантий просто качнулись вперед — и сильные руки стиснули мои плечи, оттаскивая меня прочь от Джинни, растаскивая нас по разным сторонам. Девушка, вскрикнув, вцепилась в мою ладонь, я обхватил ее — но разве это была преграда для слуг Темного Лорда? Потребовался всего лишь один резкий рывок, чтобы разорвать сплетение наших рук. Я забился, бешено извиваясь, сопротивляясь как мог — хотя по сравнению с ЭТОЙ семеркой мужчин казался едва ли не ребенком. И замер, когда вокруг моего горла без усилий сомкнулась шершавая ладонь одного из них, покрытая мозолями. С головы до ног меня пронзил неконтролируемый, животный страх, почти иррациональный сейчас, когда моя жизнь и так не стоила ни кната.
— А ну, не рыпайся, змееныш… — приблизив лицо к моему, хрипло прорычал Пожиратель, и мои сомнения относительно его личности отпали: это был МакНейр. — Успеешь еще со своей девкой намиловаться, никуда она от тебя не денется. А теперь — марш с нами!
— Ты слишком торопишься, Уолден, — сухо возразил Волдеморт. — Думаю, прежде чем уводить нашего юного друга, нам нужно удостовериться в том, что его покорность обеспечена достаточно надежно.
— О, да милорд, простите, — тут же смутился Пожиратель. Его лапища исчезла с моей шеи, и я судорожно сглотнул, словно желая убедиться, что с моим горлом все в порядке. Нет, он не пытался задушить меня, даже не надавливал, но я понимал, что стоило ему шевельнуть пальцами — и я был бы трупом. Не столь уж важно, что сделал бы с ним за такую выходку Волдеморт, и что так, возможно, было бы лучше. Внезапно я осознал — до дрожи, до слабости в коленках, — насколько сильно не хочу умирать. Наверное, только знание того, что мольбы и уговоры бесполезны, удержало меня от того, чтобы пасть на колени и умолять Лорда о пощаде. Хотя… Возможно, и не только это — но и то, что еще осталось во мне от собственной гордости, фамильной чести и, что уж греха таить, подцепленной от Гарри храбрости. МакНейр отступил от меня, но это не значило, что я был свободен. Двое других Пожирателей — на всякий случай я предположил, что это Крэб и Гойл старшие, — взяли меня с двух сторон за плечи, окончательно лишив возможности двигаться.