— Уводите мальчишку, — сказал он, обращаясь к моим «стражам». — Вы знаете, что с ним делать. Нужно вымыть его и нанести на тело мазь, которую приготовил этот бесполезный кретин Лавуазье — надеюсь, хоть с этим он справился. Впрочем, займитесь пока омовением, этого вам должно хватить. Мальчишка будет послушен после зелья. Ритуальные рисунки на его тело я нанесу сам. Известите меня, когда все будет готово.
— Да, милорд, — подобострастно отозвался Макнейр — единственный из Пожирателей-мужчин, кто оставался в поле моей видимости. Руки на моих плечах сжались еще сильнее. Я почти не мог пошевелиться — но этого было и не нужно. Меня практически на весу подтащили к той самой «потайной» двери, из которой появились Пожирателй, и, протолкнув вперед, провели по короткому и довольно широкому коридорчику.
Коридор привел нас в просторную круглую комнату, настолько не походившую на традиционные помещения всяких подземелий, что я приоткрыл рот от удивления. По размеру она мало уступала зале «святилища» — разве что стены ее были целиком сложены из все того же красновато-желтого камня, местами прикрытого зелеными драпировками. В центре помещения, прямо в полу был устроен небольшой бассейн, выложенный плитками светлого мрамора и наполненный беловатой от температуры водой, над которой клубился пар. Впрочем, после слов Волдеморта об «омовении» это меня не удивило — скорее удивляла некоторая роскошь, с которой было оформлено помещение.
Раздеваться под пристальными взглядами Пожирателей Смерти было, мягко говоря, неприятно, но мне было некуда деваться. Отданный приказ подгонял, словно подталкивая изнутри — почти в той же степени, как вид того, как мои стражники явно угрожающе посматривают на меня в прорези своих масок. Или мне это только казалось? Поеживаясь — не от холода, в помещении было довольно тепло, благодаря согревающим чарам, — я быстро скинул одежду и скользнул в теплую воду. Бассейн был довольно глубокий, так что я сразу погрузился с головой, но не ощутил дискомфорта от холода, который обычно сопутствует резкому погружению. Температура воды была подобрана почти идеально. Вынырнув, я увидел, что Пожиратели с палочками наготове окружили бассейн, заключив его в кольцо. Мне стало не по себе от вида нацеленных на меня палочек, но мои тюремщики не предпринимали никаких действий и через некоторое время я немного расслабился. Наверное, это было что-то вроде страховки на тот случай, если мне придет в голову попытаться совершить какую-нибудь глупость, вроде попытки утопиться. Хотя, конечно, зелье запрещало мне причинять вред кому-либо, включая себя, но, как я уже успел убедиться на примере Лавуазье, все зависело от того, что именно считать вредом. В том положении, в котором я находился, я мог посчитать смерть высшим благом — и тогда попытка суицида уже не была бы расценена как «причинение вреда». Впрочем, подобные размышления могли сейчас помочь разве что в теории. Я ни за что не успею захлебнуться как следует, даже если попробую нарочно вдохнуть воду — меня в ту же секунду вытащат и откачают. Вздохнув, я подплыл к одному из бортиков, взял с него мочалку (уже привычный сетчатый пучок) и бутылочку жидкого мыла (на сей раз с ароматом яблока) и начал мыться.
Понимая, что сопротивление сейчас ни к чему не приведет — от одной мысли мне становилось дурно — я постарался максимально отрешиться от происходящего и сосредоточиться на чем-то другом. Я ведь так и не успел сообщить Гарри о том, что мне удалось выполнить его просьбу и вывести из игры Лавуазье. Но что будет дальше? Из тех скудных сведений, что я почерпнул вчера в разговоре с Поттером, я знал только то, что их план начнет работать, если на смену Лавуазье Волдеморт вызовет Снейпа. Тогда, если Северус прибудет сюда… и что? Насколько я помнил рассказы отца, метка может привести Пожирателя к Лорду, но только его одного, или, в лучшем случае, еще пару человек с ним. И что это даст? Что могут двое — ну хорошо, считая крестного, трое — сделать против той чертовой уймы Пожирателей, которая ошивается в доме? Не говоря уже о самом Лорде? Да это же чистое самоубийство!