Наконец «массажист» закончил и поднялся с края кушетки, отставляя в сторону опустевший фиал. Интересно, для чего нужна эта мазь? Я пошевелился, собираясь сесть — и чуть не вскрикнул от пронзивших меня ощущений. Казалось, не было ничего необычного в том, что кожи касалась пушистая махровая ткань еще одного полотенца, покрывавшего кушетку. И все-таки то, что я ощутил, было в несколько раз острее и сильнее обычного. Я ошеломленно заморгал, и услышал, как злорадно фыркнул МакНейр при виде удивления на моем лице.
— Эта мазь сделала твою кожу в несколько раз более чувствительной, чем обычно, — подал голос «массажист», все так же равнодушно глядя на меня. — Не бойся, мальчик, это приятно… пока, — он хмыкнул, и это было первой эмоцией, которую он проявил. — Уверен, после ритуала наша Белла найдет, как этим воспользоваться в своих целях — что уже не доставит тебе удовольствия. Поэтому наслаждайся, пока можешь.
— Вот еще не хватает, чтобы этот сопляк вертел тут перед нами своей задницей! — фыркнул Макнейр, вытаскивая что-то из стоящего у стены сундука, который я сначала не заметил. Это что-то он кинул мне на колени — и при ближайшем рассмотрении это оказалось мантией из струящегося черного шелка. Когда я взял ее в руки, я заметил еще одну особенность — на фоне черной ткани моя кожа, казалось, светилась странным перламутрово-жемчужным отливом. В первый момент я подумал, что мне это показалось — но нет, видимо, благодаря этой мази, мое тело действительно светилось. Теперь до меня начинало потихоньку доходить, что это за вещество. Что-то подобное использовали иногда в Парижских борделях, куда меня возил отец. Правда, сам я с этим не сталкивался, — как объясняли девушки, с которыми я имел дело, это были штучки для клиентов постарше, которым уже не хватало естественных ощущений (ну и хотелось выглядеть попривлекательнее — или сделать привлекательнее партнершу). Я хмыкнул: похоже, Волдеморт решил не ограничиваться афродизиаками (а я был практически уверен, что дойдет и до них).
Дальше потянулось ожидание. Я надел мантию — прикосновение шелковистой ткани было чрезвычайно приятным, но ощущение все равно казалось каким-то неправильным, так что я старался не делать лишних движений, и просто уселся на кушетку, скрестив ноги и откинувшись на небольшое изголовье. Пожиратели негромко переговаривались между собой — но так тихо, что слов было не разобрать. Я лениво рассматривал складки своей мантии. Готов поспорить на половину своего состояния, что Джинни тоже обрядят в подобное одеяние, но почти наверняка в белое. Все-таки Лорд не изменил своим привычкам и любви к дешевым театральным эффектам…
Впрочем, любовью к театральным эффектам, как оказалось, грешил не один только Лорд — хотя на сей раз о дешевизне их я бы говорить не взялся. Эффект оказался что надо, когда дверь моей камеры-ванной распахнулась и внутрь «влетел» своей обычной стремительной походкой Северус. Черная мантия крестного привычно развевалась при ходьбе, весь его вид выражал крайнее недовольство — хотя от меня не укрылась тщательно замаскированная тревога в его взгляде, которым он тут же, казалось, ощупал меня от макушки до пят. А у меня будто камень с души упал при виде его, и Мерлин знает, каких усилий мне стоило сохранить бесстрастное выражение лица — в то время как хотелось расплыться в счастливой улыбке, а то и вскочить и с криком броситься на шею крестному. Впрочем, вскочить-то я и вскочил, однако в последний момент сумел удержаться на месте и просто замер, во все глаза таращась на вошедших. Да, наверное, тем, что удержало меня по-настоящему, был тот факт, что Снейп пришел не один. Вместе с ним, держась чуть позади, вошел чем-то обеспокоенный Волдеморт.
— Ты уверен, Северус, что зелье было сварено неверно? — спросил он, окидывая меня придирчивым взглядом. Снейп резко обернулся вполоборота и припечатал Лорда обиженно-возмущенным взглядом.
— Вам следовало сразу обратиться ко мне, мой Лорд, а не полагаться на этого недалекого французского дилетанта! — резко сказал он, и мне послышались в его голосе обвинительные нотки — или, наоборот, обиженные? Я прикусил губу. Что же он творит? Ни один Пожиратель не может себе позволить отчитывать Волдеморта таким тоном — будто Темный Лорд был тупоголовым студентом, взорвавшим котел на уроке Зельеварения. Ну, может, не совсем таким, но близко к тому. Однако «Его Темнейшество» не рассердился, только поморщился и пожал плечами.