Что-то знакомое, что билось на краю сознания, вдруг предстало передо мной со всей ясностью — нечто привычное и даже необходимое. А именно — чары контрацепции. А что если наложить их? — мелькнула дурацкая мысль. Нет, ну конечно, дурацкая, глупая и бессмысленная! Во-первых, у меня нет палочки, во-вторых, мне запрещено колдовать, в третьих — они почти наверняка все равно не сработают, весь ведь ритуал нацелен на зачатие, так что могут какие-то чары!? Но… с другой стороны — зачем мне, магу, владеющему Родовой Силой, какая-то там палочка? Нет, конечно, она мне нужна, но при случае можно и без нее обойтись… Запрет колдовать… Ну! Дал же мне Северус антидот к зелью Покорности! Не расценивать же мои колебания перед ритуалом, как полноценное сопротивление? Я ведь и не противился тогда толком, просто притормозил процесс, так сказать! Так что если поднапрячься — как крестный тогда сказал? Один раз я смогу нарушить один приказ? Самое время! Другое дело — что толку почти наверняка не будет, из-за магии самого ритуала, — но даже такая надежда лучше, чем вообще никакой! Во всяком случае, хуже от этого, уж точно, не будет.
Я отстранился от Джинни, глаза которой уже затуманились а движения стали куда более откровенными и соблазнительными, чем раньше. Если я еще сохранял подобие контроля над собой, то она, кажется, была уже целиком во власти страсти. Меня снова пронзила дрожь с головы до ног — только гораздо приятнее, чем от вспышки «маячка». Я потянулся губами к ее приоткрытым губам, готовым уже встретить меня в настоящем, полноценном поцелуе — и уже почти касаясь их, выдохнул прямо ей в рот контрацептивное заклинание. Я не знал, сработало ли оно. В следующий момент я накрыл ее рот своим, погружаясь языком в его сладкую глубину — и остатки моего самоконтроля разлетелись вдребезги, сметенные волной неуправляемой страсти, желания и возбуждения.
Позже я никак не мог вспомнить деталей — да, по правде, не очень и старался. Наверное, на деле все было гораздо непригляднее, чем то, что отпечаталось в моем сознании, но в тот момент страсть сгладила все неудобства и условности, стерла нормы морали и стеснительности, да что там — морали! Побежденное зельями сознание, казалось, погрузилось в странный, дурманящий сон, где не было места никаким преградам на пути к удовлетворению своей страсти. Никогда в жизни еще не испытывал подобного. Горячность юности с лихвой заменяла афродизиаки, так что употреблять их раньше мне как-то не доводилось — ну, если не считать ерунды, вроде клубники и шампанского. Но это… Я не был уверен, что когда-нибудь захочу повторить подобный эксперимент, даже если без опасных последствий — если выживу после ЭТОГО, конечно. Нет, физическое удовлетворение было просто потрясающим — но его было как-то… чересчур. Чересчур много, чересчур сильно, чересчур долго…
Я, кажется, думал о том, состоится ли второй раунд? О, он, определенно состоялся — равно как и третий, и… Честно говоря, я не очень считал, сколько их было. Знаю только, что чертово возбуждение не спадало до тех пор, пока я не почувствовал, что еще немного — и я попросту отключусь прямо в процессе, невзирая ни на обстоятельства ни на окружающую обстановку, и, пожалуй, впервые, начисто забыв о партнерше. Впрочем, Джинни, кажется, тоже уже была на грани забытья — она не открывала глаз и только тяжелое дыхание говорило о том, что она вообще еще жива. Кое-как отодвинувшись, я скатился с нее, чуть не свалившись при этом с алтаря, и, тяжело дыша, уткнулся в ее влажное от пота плечо, понимая, что у меня тоже все тело покрыто испариной. Золотистый отблеск пресловутой мази на теле Джинни потускнел, смешавшись с перламутрово-жемчужным оттенком, который покрывал меня. Мазь практически утратила свое действие — да и вообще, похоже, все зелья, которыми нас напичкали, постепенно теряли свою силу. Ну, может, кроме зелья Покорности — и то я не уверен. Впрочем, рано или поздно и его действие закончится — чаша Хаффлпафф, вкупе с кусочком души Волдеморта, конечно, усилили его действие, но не сделали его необратимым и постоянным, так что эффект постепенно пройдет. Недаром же нас так часто поили им снова и снова — срок его действия, если мне память не изменяет, не больше суток…