— Круцио! — взвизгнул Петтигрю, ткнув в меня палочкой. Я охнул — тело скрутило невыносимой, всепоглощающей болью, казалось, кости выворачивает из суставов, а мышцы лопаются от напряжения. Давненько мне не приходилось попадать под пыточное проклятие, и я малость подзабыл, каково это. Сил не было даже закричать, я рухнул на колени, в голове билась только одна мысль — не потерять палочку, любой ценой удержать палочку…
— Экспеллиармус! — звонкий девичий голос прозвучал у меня над головой, отдавшись в ушах музыкой. Боль прекратилась так же резко, как накатила, оставив после себя опустошающую слабость, которой я поддался всего на несколько секунд. — Гарри, ты в порядке? — обеспокоенно спросил тот же голос. Интонации были знакомыми, но сам голос — явно нет.
Подняв голову, я увидел пару аврорских стажеров в дверях — коренастого светловолосого парня и смутно знакомую темнокожую девушку. Впрочем, на разговоры и все остальное времени не было. Даже обезоруженный и загнанный в угол, Хвост все еще не сдался — словно загнанная в угол крыса, которой нечего терять кроме жизни. Девчонка вскрикнула, когда тяжеленная книга, брошенная серебряной рукой предателя, с силой ударила ее в грудь, почти сбив с ног. Петтигрю, пригнувшись и по-звериному приглушенно рыча, двинулся на парня, намереваясь ухватить серебряными пальцами за горло и задушить. Я вскочил, поудобнее перехватывая палочку, и понимая, что нельзя терять ни минуты.
— Петрификус тоталус! — тело Хвоста оцепенело, и он грузно повалился на бок. Я переглянулся с парнем-стажером, и, поведя плечами, приблизился к поверженному предателю. — Ты просто не представляешь, Хвост, как я ждал этой встречи, — злорадно проговорил я, ощущая, как по жилам струится чистая, незамутненная ненависть.
Передо мной лежал человек, предательство которого убило моих родителей и оставило меня сиротой. Человек из-за которого я вырос в семье, для которой значил не больше домового эльфа. Из-за которого Сириус провел столько лет в Азкабане по ложному обвинению, из-за которого крестного даже лучший друг считал предателем и проклинал его все это время! Убийца Седрика Диггори, тот, благодаря которому возродился Волдеморт! Меня буквально трясло от ярости — пожалуй, саму Беллатриссу в тот момент я не ненавидел с такой силой. И все-таки… И все-таки я знал, что не могу, не должен убивать его. Я пощадил его тогда, в Визжащей хижине, и вынужден теперь пощадить снова. Этого мерзавца ждет суд, — и мне впервые жаль, что дементоры больше не служат Министерству! Но, да простит меня Мерлин, говорить я его заставлю! Наколдовав целую сеть веревок, прочно опутавших его тело, я снял парализующие чары. Хвост тут же заскулил, нелепо дергаясь в своих путах, словно надеясь вывернуться. Я ткнул его палочкой.
— Попробуй только подумать о том, чтобы перекинуться в крысу — и я от тебя мокрого места не оставлю, — зло прошипел я. — А сейчас ты мне ответишь на кое-какие вопросы! И… — я задумался на мгновение, заколебавшись. С одной стороны, это черная магия, а с другой — верить ему на слово? Дураков нет! — Веритас! — сказал я, указывая палочкой ему в сердце. Петтигрю взвыл и с ужасом уставился на меня своими маленькими покрасневшими глазками. Кажется, его трясло от страха и боли, но его эмоциональное состояние меня сейчас заботило в последнюю очередь. — Когда начнется ритуал и где он пройдет? — спросил я, не убирая палочки. — А ну, говори!
— Р-ритуал уже нач-чался, — всхлипнул он. Я похолодел.
— Как начался, что ты несешь?! Он ведь был назначен на полночь! — воскликнул я. В сузившихся глазенках Питера мелькнуло что-то похожее на злорадное торжество, несмотря на непрекращающиеся всхлипы боли и скулеж.
— Темный Лорд знал, что ваша связь с мальчишкой-Малфоем не оборвана окончательно! — почти выплюнул он. — Он знал, что этот змееныш передаст тебе время начала ритуала, которое ему скажут! Он намерено скормил ему ложное время, чтобы ввести тебя в заблуждение! Лорд переиграл вас — и тебя, и ваш чванливый Орден Феникса!
В тот момент я еле сдержался, чтобы не врезать ему как следует — кулаком, без всякого волшебства. На мгновение я закрыл глаза, усмиряя собственную ярость, а потом практически вдавил кончик палочки в его грудь. Если Хвост прав, то надо спешить — но оставался еще один важный вопрос, который нельзя оставлять без ответа.