Сам голос был мне незнаком, но интонации, присвист, агрессия! Я слышал его явственно, словно говоривший был по ту сторону изгороди, меньше чем в полуметре от нас, однако на лице Сириуса было лишь замешательство от моего поведения, и ничего, что могло бы показать, что он тоже это слышал. И тут я понял! Слишком знакомая ситуация! Такое уже было со мной, хоть и очень давно, еще на втором курсе! Я успел слегка забыть, каково это, но не узнать не мог! Змеиный язык — и звучащий «из уст» настоящей змеи, вот что это такое! В тот раз лишь я один слышал голос ползавшего по трубам канализации василиска. Теперь… Нагайна! Это должна быть она, ведь не так много змей ходит у Волдеморта в подручных! Я дернулся вперед — как раз вовремя, чтобы увидеть длинное извивающееся тело, скользнувшее вперед по чахлой прошлогодней траве. Позабыв об осторожности напрочь, я рванул за устремившейся вперед змеей, которая с безошибочным животным чутьем находила твердую почву и двигалась без малейших затруднений.
— Гарри, стой, куда! — крикнул Сириус вдогонку, и тут же с глухим всхлипом зажал себе рот ладонью, понимая, что выдал меня с головой. Однако было уже поздно.
Сердце у меня в груди, казалось, замерло, когда в ответ на его крик Темный Лорд и Дамблдор резко повернули головы в мою сторону, мигом прерывая дуэль. Вот черт, ну спасибо, крестный! «Подобрался незамеченным», да? Вид у Дамблдора был такой, словно ему с размаху саданули кинжал в спину: очевидно, директор просто не мог поверить в подобную глупость, что мою, что Сириуса. Тонкие губы Волдеморта растянулись в злорадной улыбке.
— Мой дорогой мальчик… — прошипел он, отвратительно копируя, и в то же время, коверкая обычную интонацию Дамблдора. — Ты как раз вовремя! Авада Кедавра!
— Экспеллиармус! — конечно, щит из обезоруживающего заклятия был никудышный — но с другой стороны, от Авады вообще щита не существует. В прошлый раз меня спасло столкновение именно этих заклятий, и я не рискнул теперь применить что-то другое — хотя директор и уверял в свое время, что эффект был бы тем же, какие бы чары я ни использовал. Попытаться увернуться я не мог — под моими ногами была лишь узкая полоска твердой земли, справа — скользкое ледяное поле, гладкое как стекло, слева — бурлящая жидкая грязь. Я мог двигаться лишь вперед или назад, что было, в общем-то, бесполезно. Мне оставалось только отчаянно надеяться на эффект соединения палочек — иначе пиши пропало…
А дальше — дальше как в замедленной съемке, произошло сразу несколько событий, жутких и пугающих одновременно. Притаившаяся было впереди меня, Нагайна снова вступила в игру. Это было почти невероятно. Змея, свернувшаяся кольцами, вдруг распрямилась, будто гигантская пружина, и прыгнула. Где-то я читал, что змеи умеют прыгать, именно таким вот образом — а может, не читал, а видел по телевизору, но в общем, это не столь уж важно. Я всегда думал, что это относится только к небольшим и легким особям, но уж никак не к таким гигантам, как этот живой крестраж Волдеморта. Нагайна совершенно точно была ядовитой змеей, но размерами никак не уступала какой-нибудь анаконде, или, если уж на то пошло, тому самому, достопамятному удаву Боа Констриктор, с которым состоялся мой первый разговор на змеином языке, еще тогда, в зоопарке, до Хогвартса и даже до приезда Хагрида. Однако, как бы там ни было, Волдемортова змея одним могучим прыжком перелетела разделяющее их расстояние, и рухнула прямо на Дамблдора всем своим немалым весом. Директор закричал, когда ему в грудь вонзились ядовитые зубы. Он рухнул на колени, чешуйчатые кольца Нагайны извивались на его теле. В старческих руках было еще достаточно магии, чтобы сражаться с Волдемортом на равных — но увы, в них не было обыкновенной физической силы, необходимой ему сейчас, чтобы освободиться.
Я не смог, просто не успел осознать ужаса произошедшего. Медленно, будто бы нехотя из обоих наших палочек — моей и Волдеморта, — навстречу друг другу устремились лучи заклятий, красный и зеленый. Я не был уверен, но мне даже показалось, что они будто бы притягивались друг к другу, уже на ходу меняя цвет на искрящийся золотой. С шипением лучи соединились — и Лорд зачертыхался, а я… Я обеими руками вцепился в палочку, только с одной мыслью — не дать связи распасться!
— Сириус! — крикнул я что было сил. Но крестный и без моего оклика не собрался отсиживаться в стороне. Заклятие, которое он выкрикнул, было мне незнакомо, но змею будто ураганом сорвало с повалившегося навзничь тела Дамблдора и отшвырнуло прочь, прямиком в озеро, которое бурлило так, словно вода в нем кипела ключом. Я был уверен, что гадина все еще жива — иначе и быть не могло, — но на какое-то время она исчезла со сцены. Я успел лишь мысленно посетовать, что шанс добраться до этого крестража был упущен. А впрочем, из всех средств уничтожить осколок души Темного Лорда, в наличии у меня имелся только яд, и я сильно сомневался, что он подействует на змею. В конце концов, Нагайна и сама недалеко ушла от василиска — как знать может, она помесь какая-нибудь?