При виде падения своей любимицы, Волдеморт издал полный гнева и негодования рык, подавшись вперед всем корпусом, словно хотел этим физическим движением усилить и магический напор со своей стороны. Золотые бусины сперва катились по соединяющей наши палочки световой нити от меня к Темному Лорду, а теперь, будто нехотя, повернули обратно. Я вслух чертыхнулся, невольно делая шаг назад, но, слава Годрику, не оступившись. В прошлый раз, на четвертом курсе, я весь был сосредоточен на том, чтобы не позволить этим бусинам двигаться от Волдеморта ко мне. Я собрал тогда всю свою волю, все, на что был способен, понимая, что от моего успеха зависит все. Сейчас же это было не более, чем средство задержать врага и дать друзьям несколько столь необходимых им минут. Судьба Сириуса и Дамблдора занимала меня куда больше этого противостояния. Директор лежал неподвижно, не слышно было даже стонов. Неужели он… Нет, нет, Мерлин Великий, я и мысли не мог допустить, что он умер! Ведь яд Нагайны убивает не сразу! Ведь мистера Уизли она тогда, два года назад, покусала гораздо серьезнее, но его все равно удалось спасти!
Волдеморт оскалился и злобно зашипел, посмотрев на него, я увидел, как от усилий вздулись вены на его сжимающих палочку руках. Странное дело, но на сей раз нити магии не пели вокруг нас песнь феникса. Не было и купола из светящихся нитей, отгораживающего нас от остальных — лишь тонкая, унизанная золотыми каплями-бусами связующая нить межу палочками. Бусины, ускоряя движение, устремились ко мне, и я волей-неволей должен был сосредоточиться, чтобы остановить это движение. Конечно, в принципе, я уже знал, чего мне ждать, даже если у Волдеморта получится сделать так, чтобы «Приори Инкантатаем» на сей раз выдала моя палочка. Ну что ж, ничего страшного, — и даже мало-мальски интересного — он не увидит. Щиты, стандартные атаки… Я немало поколдовал в последние часы, но уверен, все эти чары ему и без этого знакомы. И все-таки что-то мне подсказывало, что процедура насильственного извлечения памяти палочки будет не из приятных — по крайней мере, для меня. Так что лучше бы все-таки постараться ее избежать. Стиснув зубы от усилий, я сосредоточился на том, чтобы остановить бег светящихся бусин и направить их обратно к нему. Но все, что мне удалось — это лишь немного замедлить их ход. Впрочем, это неудивительно: я все равно не мог целиком сосредоточиться на процессе. Мой мозг лихорадочно искал выход из ситуации — и кажется, нашел!
— Сириус! — крикнул я, не отрывая взгляда от сузившихся в напряжении глаз Волдеморта, натужно шипевшего на смеси английского и Змеиного какие-то ругательства. — Хватай Дамблдора и уноси отсюда! Аппарируй! Ему нужна помощь!
— Нет, Гарри! Я тебя не брошу! — почти зарычал крестный. Я, не сдержавшись, смачно выругался: ближайшая бусина рывком преодолела сантиметров пятнадцать, и теперь была от моей палочки меньше чем в полуметре.
— Да уходи же! — рявкнул я. — У меня есть портключ, я не пропаду!
Как же, видит Мерлин, я в тот момент боялся, что Сириус не послушается. У меня уже дрожали руки и подкашивались коленки от напряжения, я понимал, что еще немного — и я буду окончательно повержен. Если бы я мог переключиться на борьбу целиком, у меня еще был бы шанс — но внимание приходилось делить между Темным Лордом и строптивым крестным, а это значило…
Даже несмотря на все глупости, совершенные им сегодня, стоило отдать ему должное: Сириус не был дураком и вполне мог адекватно оценить ситуацию. Коротко рыкнув, он прянул вперед, прямо через заледенелый участок склона, к неподвижному телу Дамблдора, на ходу превращаясь в огромного черного пса. Уж не знаю, то ли в зверином облике ему было легче балансировать на льду, то ли просто падать с высоты собачьего роста несравнимо менее неприятно, чем с высоты человеческого, — а может, просто на скользком льду четыре лапы всяко устойчивее двух. Скатившись вниз, Сириус снова перекинулся в человека, обхватил руками неподвижное тело директора, и, бросив на меня полный боли взгляд, исчез с громким хлопком.
Как же вовремя! До ближайшей золотой бусины оставалось сантиметров пять, не больше! Моя палочка вибрировала и была такой горячей, что почти обжигала вспотевшие ладони. Я осторожно разжал пальцы левой руки, готовясь опустить палочку. Едва только связь прервется, я смогу схватиться за болтающийся на правом запястье портключ «последнего шанса» и исчезнуть. Конечно, можно было бы и попросту аппарировать, но для этого надо настроиться, собраться с силами и все такое — может попросту не хватить времени. И тут Волдеморт, который, вроде бы, одерживал верх, сделал то, чего я мог ожидать от него в последнюю очередь: он резко дернул собственную палочку вверх, высвобождая ее. Нить щелкнула, будто кнут циркового дрессировщика. Мне показалось, будто меня действительно хлестнули горячей, раскаленной плетью — а может, это была молния? Золотистая нить исчезла, связь распалась — а на меня в упор уставились горящие торжеством багрово-красные глаза с вертикальными зрачками.