— Да-да, — продолжала Пожирательница, приближаясь ко мне. После ухода Волдеморта и большинства Пожирателей, я снова ощутил слабость во всем теле и вернулся на алтарь, усевшись рядышком с Джинни. В первый момент мне казалось даже, что все про нас и забыли — ну, кроме Дафны, которая дрожащей рукой наставила на нас палочку и нервно облизывала губы. Впрочем, лучше было так, чем теперь — Кэрроу буквально пожирала меня взглядом. — Красивый мальчик… — повторила она, приподнимая мою голову за подбородок, и «ласково» обводя короткими пухлыми пальцами овал лица. Я поморщился от отвращения и отодвинулся подальше назад.
— Убери от меня лапы, жирная гиена! — прошипел я. Алекто, впрочем, ничуть не обиделась.
— Ох-хо-хо-хо-хо, какие мы горячие! — рассмеялась она низким грудным смехом. — Горячий и красивый мальчик… Право, даже жаль, что такой экземпляр пропадает зря. Белла, если Лорд отдаст его тебе, может, ссудишь мне его на пару часиков? Тебе-то он все равно племянник, не позабавишься как следует, а мне будет приятно. Согласись, эти двое устроили нам отличное шоу…
Я невольно задрожал от подобной перспективы, и ощутил абсурдное желание броситься к Беллатриссе с воплем «Тетушка, не отдавай меня — я буду хорошо себя вести!!!». Зато в следующий момент с трудом сдержал хохот, представив себе теткино лицо, если я так сделаю.
— Я подумаю, — холодно бросила Беллатрисса. Я прикусил губу, и понял, что вот он — шанс отвлечь тетку от крестного, да заодно и разозлить ее так, чтобы она забыла и думать про возможность отдать меня Кэрроу. Даже перспектива пыток, которым она могла меня подвергнуть, не казалась мне в этот момент такой ужасной, как то, что обещали жадные взгляды Алекто.
— А ты умеешь? Думать, — хмыкнул я. Тетка замерла на мгновение, а потом обернулась ко мне.
— Я смотрю, ты перенял у своего дружка-Поттера дурную привычку дерзить, мой дорогой племянничек, — проговорила она, нарочито медленно подходи ближе. Зная Беллу, можно было уже заранее пугаться того, что сейчас должно произойти — но, как ни странно, страха у меня не было. Была какая-то странная, пьянящая и веселая дерзость. Ощущение было мне почему-то смутно знакомо, хотя я не мог вспомнить отчетливо, когда уже испытывал подобное. Алекто, словно признавая превосходство Беллатриссы, отступила, бросив на меня взгляд полный упрека и сожаления. Я, собрав остатки сил, поднялся на ноги и с вызовом взглянул в лицо Белле.
— Наглость — второе счастье, — спокойно сообщил я тетке. — А дерзость, в моем случае, — первое.
— Щенок! — выдала тетка, и уже второй раз за вечер залепила мне пощечину — на сей раз по другой щеке. Я снова с вызовом усмехнулся, выпрямляясь.
— Это что, тетя, способ воспитать племянника «добрым христианином»? — фыркнул я. — Научить подставлять другую щеку?
— Я смотрю, Цисса мало занималась твоим воспитанием! — воскликнула Беллатрисса, окинув меня уничтожающим взглядом с головы до ног, и презрительно сморщила нос. — А впрочем, она всегда была мягкосердечной! Просто позор всего нашего рода!
— Вот как? — хихикнул я. — А я-то думал, позор рода — это Андромеда Тонкс и Сириус Блэк. Хотя, куда уж им до тебя, дорогая тетушка! — последнюю фразу я выдал совсем другим тоном — резко и жестко, почти выкрикнув ее. Белла, кажется, от подобного заявления аж дара речи лишилась.
— Я? Да как ты смеешь, ты предательское отродье!? Я всю жизнь была верна Темному Лорду! Я, в отличие от твоего предателя-отца, не стала прятаться за семейным состоянием и заслугами! Я страдала за него в Азкабане четырнадцать лет! — взвизгнула она наконец. Я видел, что тетка доведена уже до крайнего состояния, и самым мудрым решением было бы заткнуться и пойти на попятный… Но одновременно с этим я заметил и кое-что еще. Воспользовавшись тем, что Алекто и Дафна увлеченно наблюдают за нашей перепалкой, да и гневный взгляд Беллы прикован ко мне, Северус зашевелился, осторожно приподнимаясь. Похоже, его тело не очень-то его слушалось, и если он сейчас заработает еще одно Круцио, да еще от такой мастерицы как Беллатрисса…