Я не сопротивлялся, хотя и не очень понимал, зачем он забрал меня из Ставки Лорда — ведь я должен был еще сделать что-то важное! Но вот только что? Я никак не мог вспомнить.
Аппарация занесла нас на окраину деревни, поодаль от основных улиц. Отпустив меня, отец велел стоять спокойно, пока он осмотрится и выяснит обстановку. Я поморщился и обижено хлюпнул носом. Проселочная дорога под ногами была грязной, покрытой холодными, мерзкими лужами — а я все еще был босиком, да и из одежды на мне оставалась лишь тонкая шелковая мантия, никак не защищавшая от прохлады сгущающейся апрельской ночи. Конечно, апрель — это все-таки не январь, но разгуливать ночью босым, почти голышом, — все равно, приятного мало. Еще раз обижено шмыгнув носом, я сердито посмотрел на отца, который напряженно прислушивался к оживленному гомону, доносившемуся с главной улицы Хогсмида. Ну чего ему не хватает? Я тут сейчас простужусь насмерть! Так… простужусь. Простуда — это болезнь. Болезни лечат в Больничтном крыле или в Лазарете. А-а, а я знаю, где в Хогсмиде бывает Лазарет! В «Трех метлах»! Значит, надо идти туда!
Отцовскую просьбу постоять спокойно я благополучно забыл, и, надувшись на его «черствость», решительно зашлепал по лужам в сторону заведения мадам Розмерты. Люциус догнал меня уже на полпути, но спорить или ругать меня не стал, просто зашагал рядом, придерживая за плечо. Сначала я почему-то дулся, потом перестал — забыл за что. А потом и вовсе впал в странное состояние вроде сна наяву. Я видел, чувствовал и воспринимал только то, что происходило в данную, конктретную минуту. Я не помнил, откуда иду и куда мне нужно. Я осознавал, что иду по грязной дороге босиком, и что в данный конкретный момент моя нога стоит в луже, а в следующий — уже нет. А потом в луже уже другая нога…И в то же время, я не запоминал даже этого.
Первой, кто встретил нас в баре, оказалась Нарцисса, которая при виде меня радостно вскрикнула и бросилась меня обнимать.
— Мммма-а-а-а-ама… — по дурацки заулыбался я, наконец немного очнувшись. — Мааааам, ты у меня тааааакая красивая…
— Драко? Люциус, что с ним? — тут же насторожилась она, мигом отстраняясь от меня и сурово уставившись на отца. Тот пожал плечами.
— Побочные эффекты зелий, я полагаю, — отозвался он. — При том уровне всякой дряни, которой его поили, странно что он не бегает по деревне и не распевает Рождественские гимны.
Я надулся. Я что, маленький — я же знаю, что гимны поют на Рождество, а оно бывает осенью! Или зимой? В общем, как-то так. Нарцисса одарила меня встревоженным взглядом.
— Так, понятно. Бедняжка Джинни Уизли была чуть получше, но Северус привез ее раньше. С ней сейчас мадам Помфри. Так, э…. Вот что, Драко, идем со мной. Дорогой, — обратилась она к Люциусу, — а ты не мог бы пока озаботиться Каминной Сетью? Северус сказал, что ему может понадобиться быстро связаться с его кабинетом, чтобы принести кое-какие зелья. Мадам Розмерта сказала, что она может организовать отдельный камин с выделенной безопасной связью в одной из комнат, но ее необходимо проверить и настроить. Будь добр, займись.
— Хорошо, — кивнул отец с неожиданной покладистостью. — А ты отведи Драко к Северусу. Ему нужно почистить кровь.
— Как скажешь, милый, — сладко улыбнулась мама.
Дальше я опять словно провалился в сон наяву, не осознавая, ни где нахожусь, ни кто рядом. Помню только, что в какой-то момент прямо у меня перед носом появился стакан с резко пахнущей лекарством жидкостью.
— Выпей, — сурово сказал знакомый голос, точно так же, как в детстве, когда я болел. Откуда-то всплыло знакомое слово «Простуда». Я вспомнил мерзкий вкус микстуры, которую давал мне в детстве крестный, и, зажав рот руками, отодвинулся от противного стакана подальше.
— М-м, — выдал я, помотав головой.
— Что за детский сад! — возмутился все тот же голос. — Драко!
— Нууууу, нехочу-нехочу-нехочу! — скороговоркой затараторил я. — Не хочу! Оно горькое!
— Вот только этого нам еще не хватает! — зарычал крестный.