— Северус, не нужно, — мягко остановила его мама, появляясь в поле моего зрения. Кажется, я сидел на кровати в комнате, напоминающей гостиничный номер. Или это одноместная палата в больнице? Я помотал головой. — Драко, сыночек, — ласково сказала мама, забирая у Северуса злополучный стакан и серьезно заглядывая мне в лицо. — Ну, ты ведь хочешь вырасти здоровым и сильным мальчиком, правда?
Я с подозрением нахмурился. Здоровым и сильным? Это как? Как Крэб и Гойл, что ли? Нет уж, благодарю покорно! Прикусив губу для верности — чтобы рот силой не разжали, — я замотал головой.
— Не хочешь? — притворно огорчилась Нарцисса. — Неужели ты хочешь быть тщедушным малышом и все время болеть?
Я задумался. Тщедушным малышом я быть не хотел. И потом, если я буду все время болеть, как же тогда я буду играть в квиддич? Что ж, значит, придется все-таки пить гадкое лекарство… Я горько вздохнул, и покачал головой. Мама тут же заулыбалась.
— Ну, вот и умница, мой славный мальчик, — сказала она, поднося стакан к моему рту. Я жалобно поморщился, но ничего не попишешь. Пришлось открывать рот и пить.
Вкус оказался резким, но все-таки не таким мерзким, как я опасался. Хотя, конечно, я ни в коем случае не собирался дать им это понять. Выпив, я опустил стакан и жалобно захныкал.
— Воды!
— Северус? — как-то беспомощно оглянулась мама, но крестный, стоящий в ногах кровати, покачал головой.
— Не нужно разбавлять концентрацию, — сказал он. — Это очень сильное очищающее зелье, и мисс Уизли оно хорошо помогло, но Драко оказался более восприимчив. К тому же, побочные эффекты сказались на нем сильнее. Ничего, сейчас все пройдет, — обратился он прямо ко мне.
Я надулся, глядя на него исподлобья, и тут у меня сильно закружилась голова. Я испугано вскрикнул — и две пары рук тут же заботливо уложили меня на постель.
— Закрой глаза и полежи немного, — тихо сказал крестный. — Если получится, можешь поспать. Скоро все пройдет, не переживай.
Я закрыл глаза, пробурчав что-то, чего не понял даже сам. Настоящий, глубокий сон так и не пришел, но я все-таки задремал ненадолго.
Проснулся я через пару часов. Не знаю, что именно разбудило меня. Я проснулся резко, как от толчка, и почти сразу же сел. Голова была на удивление ясная. Более того, я не ощущал никаких уз и ограничений. Неужели все сработало настолько хорошо, что эффект зелья Покорности удалось совсем нейтрализовать? В такое счастье слабо верилось…
Я осмотрелся. Кажется, я действительно находился в одном из номеров в «Трех Метлах». За свои выкрутасы, которые мне вдруг очень четко припомнились, стыдно не было — в конце концов, я не понимал, что делаю, так что это не в счет. А вот все остальное тревожило куда больше. Во-первых, что с Джинни? Удалось ли Северусу и мадам Помфри вмешаться и предотвратить самое страшное? От мысли о том, что основной виновник этого «самого страшного» — я (ну, не считая самого Волдеморта), становилось плохо.
Но это бы не единственный вопрос без ответа. Чем закончилась атака на логово Волдеморта? Нет, то что нас с Джинни они вытащили — это понятно, но какова была цена? Кто пострадал, кто погиб? Схватили ли кого-нибудь Пожиратели, и пострадал ли хоть кто-то при Пожаре? Отец и мама в порядке, да и Северус тоже — это, конечно, хорошо, но как насчет остальных? Блейз, скорее всего, в схватке не участвовала, но я совершенно точно видел в ставке Сириуса и Люпина, да и нескольких Уизли. Да и Гарри, зуб даю, в стороне не остался! Как он? Как все они?
Полный решимости выяснить ответы, я свесил ноги с кровати — и замер. Мдааа, загвоздочка… под тонким одеялом я, оказывается, лежал голышом! Мерлин, на мне даже трусов не было! Ну, вообще-то после этого проклятого ритуала на мне их и так не было, но почему-то сейчас это меня смутило чуть ли не сильнее, чем все остальное, что произошло со мной за сегодняшний день. И это учитывая ритуал! А также тот факт, что кроме меня сейчас в комнате никого не было, и смущаться было попросту не перед кем!
Натянув одеяло повыше, я огляделся, и со смесью облегчения и в то же время отвращения обнаружил в ногах кровати все ту же черную шелковую мантию, которую мне выдали перед ритуалом. Я тяжело вздохнул. Снова надевать проклятую тряпку, в которой я себя чувствовал какой-то потаскухой, было противно и мерзко, однако альтернативы не было. Разве что завернуться в простынь или одеяло, на манер какого-нибудь римлянина. Какое-то мгновение я обдумывал этот вариант, но все же отбросил. Нехотя потянув к себе мантию, я расправил ее, собираясь набросить на плечи, и в этот момент, отвлекая меня, заскрипела, приоткрываясь, входная дверь. Я вскинул взгляд… и с трудом сдержал вопль изумления и ужаса.