— Нас предали, — продолжал тем временем Волдеморт. — В наши ряды затесался хитрый и коварный враг, которого, к стыду своему, даже я не успел разоблачить вовремя. Однако теперь я исправлю эту ошибку. Внемлите!
Я снова поморщилась. От высокопарности Темного Лорда становилось противно вдвойне. Дрей как-то упоминал, что Волдеморт не чужд театральности, но, признаться, я видела за этим скорее свойственное брату ехидство, чем действительно недостаток Лорда. Сейчас страх несколько притупил во мне свойственные всем слизеринцам насмешливость и скептицизм, однако улетучиться полностью они не могли.
— Предатель, скрывавшийся среди нас, был хитер и расчетлив, — продолжал Волдеморт. — Ему до последнего удавалось скрывать свою сущность, однако последние события вынудили его скинуть маску, и более ему не скрыться от моего гнева. Знайте, друзья, — он помедлил, и я подумала, одной ли мне послышалась в последнем слове скрытая издевка? — Знайте, что отныне Северус Снейп лишен мною всех привилегий и милостей, равно как и права на саму жизнь. Тому из вас, кому посчастливится убить предателя, я обещаю свою милость — ну и высокую награду.
После этих слов в толпе поднялся галдеж. Кто-то выкрикивал проклятия и оскорбления в адрес профессора, кто-то бахвалился, что будет первым, кто исполнит волю Повелителя. Меньшинство (полагаю, это были в основном те, кто смог в свое время отвертеться от Азкабана, по примеру Малфоев, а теперь служили Лорду скорее вынуждено, чем от всего сердца) ограничивалось короткими комментариями, что предательство Снейпа — вещь невероятная, но что с них взятки гладки, раз уж он сумел провести и самого Лорда. По счастью, на меня все еще никто не обращал внимания.
А мне чем дальше, тем становилось страшнее. Я чувствовала, как холодеют ладони. Всеобщий гомон не стихал, и я со страхом думала, что отпущенные мне минуты утекают, как вода сквозь пальцы, а обсуждение планов Лорда с мертвой точки сдвигаться не спешит. И зачем только я все это затеяла? Как мне теперь выбраться из этой толпы? Попытку уйти непременно заметят, а после предательства Снейпа здесь и так все и всех подозревают. Два шага в сторону — и рискуешь получить Аваду между глаз. А что будет, когда пройдет час и действие Оборотного зелья закончится? Нельзя допустить обратного превращения, пока я здесь! Но как незаметно сделать глоток посреди толпы? Это все равно, что открыто заявить «Я не та, за кого себя выдаю». А ведь я даже ничего особенно нового не узнала! То, что Волдеморт приговорит Снейпа к смерти и назначит награду за его голову, как только разоблачит его предательство, и так было понятно.
На мое счастье Лорд не отличался терпеливостью, особенно теперь, после того как очередной его план потерпел фиаско. Впрочем, почему-то он не казался таким уж расстроенным, словно произошло что-то, что могло несколько скрасить разочарование. Он поднял руку, призывая Пожирателей к молчанию — и уже через несколько мгновений вокруг снова воцарилась тишина, прерываемая только дыханием нескольких десятков человек, с жадностью ловивших каждое слово своего Повелителя.
— Сегодня мы потерпели крупную неудачу из-за предательства Снейпа, — сказал Волдеморт, снова обводя взглядом присутствующих. — Однако, удача все же не совсем отвернулась от Лорда Волдеморта! Благодаря моей дорогой Нагайне, конечно… — Лорд с оттенком нежности, жутковато выглядевшей на его нечеловеческом лице, посмотрел вниз, где, очевидно, и находилась змея.
Я покачала головой. Интересно, почему это его любимица вдруг заскромничала? По рассказам Гарри и Драко выходило, что обычно она бывала довольно активна, ползала вокруг или висла на плечах у Волдеморта, наводя благоговейный ужас на окружающих. Почему же теперь ее что-то почти совсем не видно? Я вытянула шею, вглядываясь в просвет между плечами Пожирателей, стоявших впереди, и наконец разглядела свернувшуюся у ног Темного Лорда змею. Мне пришлось приложить массу усилий, чтобы не расхохотаться в голос от того, что я увидела. Даже с моего места было видно, что змеиная кожа будто выкрашена светящейся краской разных цветов, переливающейся и красиво переходящей от одного оттенка к другому. Цвета были яркие, жизнерадостные — от голубого до розового, с вкраплениями оранжевого и желтого. Я изо всех сил прикусила губу, чтобы не захохотать в голос, и задержала дыхание, дабы не выдать себя хотя бы приглушенным смешком. Не знаю, каким чудом мне удалось сдержаться — впрочем, наверное, тому немало способствовал жуткий страх перед Темным Лордом.