Мы с Гарри и Блейз, которая объявилась через пару минут после нас, устроились в дальнем от входа углу, поблизости от уже видевших десятый сон братьев Уизли (включая и Рона). Гарри с Блейз устроились рядышком, я — чуть отодвинувшись. Честно говоря, глядя на то, как эти двое влюбленных прижались друг к другу и обнялись, я невольно ощущал себя то ли третьим лишним, то ли пожилой дуэньей, призванной охранять девичью честь. Правда, для этого было уже поздновато… Хотя, если откровенно, у меня не возникало ни малейшего желания вмешиваться, глядя как сестренка прижимается к своему парню, а Гарри обнимает ее, стараясь заодно укутать потеплее.
Странный сон мне снился — и, как я подозревал, снился он не мне одному. Нет, началось все довольно банально — с матча по квиддичу. Вот только какого-то странного матча — хотя, как часто бывает во сне, было очень трудно понять, где именно кончается привычное и начинается несуразица.
Квиддичная площадка, вроде бы, находилась в Хогвартсе, однако зрителей, вопреки обыкновению, было немного, и среди них — почти никого из учеников. На полупустых трибунах то и дело мелькали знакомые фигуры и лица, однако я почти не успевал уследить за тем, как они изменялись и перемещались. Сам стадион казался невообразимо громадным. Трибуны вздымались чуть ли не на недосягаемую высоту, а шесты с кольцами были такой толщины, что казались вековыми деревьями. В какой-то момент я даже засомневался, что именно изменило размеры — стадион, или я сам? Может, это я стал меньше мухи? Однако другие игроки, да и зрители, размерами мне вполне соответствовали. Более того, когда я поднимался выше, я видел, что скамейки — вполне обычного размера… Казалось, площадку изначально строили для великанов — а потом просто приспособили под человеческие нужды…
Казалось, я не столько летал, сколько мир сам собой плыл вокруг — то быстрее, то медленнее. От обычного, пьянящего чувство восторга от полета, которое я всегда испытывал, поднимаясь в небо, не было и следа. Наверное, тому несколько способствовала пасмурная, промозглая погода и клубящийся за пределами стадиона белый туман. Сверху, закрывая небо, наступали темные тучи. Понятия не имею, естественное ли это явление — одновременно и туман, и предгрозовые тучи, но во сне все именно так и было, и это не казалось мне странным.
Впрочем, ни состояние стадиона, ни окружающая погода мои мысли практически не занимали — я замечал это краем сознания, воспринимая как должное. Куда важнее была сама игра. Сон изменил правила, и это тоже почему-то казалось вполне естественным. Мы больше не играли командой против другой команды. Теперь все было иначе.
Наверное, это должен был бы быть матч против Гриффиндора — по крайней мере, если судить по мантиям игроков. Однако слизеринцы и гриффиндорцы больше не соперничали друг с другом. Теперь обе команды, объединив ряды, играли против… против ловцов. Отчего-то я ясно понимал — мы с Гарри на сей раз не соперничаем, мы играем вместе, заодно. Вдвоем против всех. Нашей целью все еще оставался снитч, хотя как мы должны были поймать его вдвоем, одновременно — было загадкой. Целью остальных игроков было, кажется, сделать все возможное, чтобы помешать нам. Некоторое облегчение вызывало разве что то, что лица у наших противников были сплошь незнакомые — среди них не было ни Блейз, ни Джинни, ни Рона, ни даже Крэба с Гойлом. Мало того, чем дальше, тем более странными, непохожими на людей они становились. Тела игроков увеличивались, раздаваясь не столько в рост, сколько вширь. Да Винс с Грегом показались бы щуплыми карликами на их фоне… Впрочем, с началом этих изменений наши противники утратили и человеческий облик. Кожа их посерела, и по виду теперь больше напоминала шкуру троллей. Помнится, в свое время гриффиндорцы частенько посмеивались над Маркусом Флинтом, бывшим капитаном слизеринской команды, когда я только начинал учиться, и говорили, что он так туп, что у него в родне, наверное, были тролли. Уж не знаю насчет ума, но внешностью Маркус был просто красавец по сравнению с теми ребятами, что окружали нас сейчас. Красные и зеленые мантии свисали с них, словно тряпки, квиддичная амуниция, по-видимому, тоже увеличившись, не стала им мала, но смотрелась нелепо и глупо, как на животных.