— Но… — Я мельком посмотрел на девушку. Блейз побледнела, ее глаза наполнились слезами, но она еще цеплялась за остатки своего упрямства, как утопающий за соломинку. — Но ведь в Ставке мы сражались вместе! Бок о бок! И все получалось… Все было хорошо! Мы были рядом, прикрывали друг друга, как… Как вы тогда, когда напали на «Ночной Рыцарь», — она всхлипнула было, и вдруг прищурилась. — Погоди, вот в чем все дело, да? Раньше рядом с ним был ты — и теперь ты хочешь убрать меня с дороги?
— Что? — опешил я. — Что ты несешь?!
— А что? — ядовито фыркнула девушка, гневно сузив глаза. — Ты не хочешь, чтобы я была рядом с Гарри. потому что хочешь быть рядом сам!
— Ты бредишь! — резко оборвал ее я. Нет, ну это надо! Такой глупости можно ожидать от какой-нибудь Чанг, но никак не от Блейз!
— Вот как? А по-моему, вывод вполне логичный! — огрызнулась она.
— Ну-ну, ты еще сцену ревности мне закати! — рявкнул я, окончательно выведенный из себя ее упрямством. — Умней ничего не придумала? Головой подумай — и скажи, в чем я неправ?
— Ты… — она готова была, кажется продолжать спор — но у меня не было желания выслушивать эти бредни.
— Блейз, ради Мерлина, закрой рот и послушай! — зарычал я. — И постарайся УСЛЫШАТЬ, соплоховост тебя расцелуй! Попробуй представить себе все это — только умом, а не сердцем! Представь себе битву. Вот вы с Гарри рядом, в дух шагах. И перед вами — Волдеморт. Он взламывает щит и проникает в голову Гарри — и что он там видит? Страх за тебя? Волнение? Любовь? Блейз, ты ведь знаешь Поттера не хуже меня! Ты ведь понимаешь, что он не способен скрывать свои чувства от Легилимента, тем более, такие сильные!
— Что с того, что Лорд поймет, что я для Гарри значу? — как-то слабо отозвалась она. — Нет, я понимаю, я была нужна, чтобы добраться до него, заманить в ловушку, или что там Лорд планировал. Но теперь-то какой в этом смысл?! Если сам Гарри будет прямо перед ним?
— В сражении с Гарри Лорд уже несколько раз терпел неудачу. Не поражение, но… цели своей не добивался. Он, конечно, орет, что это все совпадение и просто поттеровское везение — но по факту, оказаться с Гарри лицом к лицу — это для него риск. Риск если не поражения, то очередного позора — сама понимаешь, он этого не хочет. Больше Лорд на равных играть не будет, если у него есть хоть капля ума, — а она у него есть, можешь мне поверить. Он все сделает, чтобы ослабить Поттера. А ты сама даешь ему в руки ключ к победе.
— Я не…
— Даешь, даешь, — безжалостно продолжал я. — Я прямо вижу Лордовскую ухмылку, когда он поймет, кто ты для Гарри. Ему достаточно палочку поднять, — два слова, и конец. Это Поттер у нас Аваду пережил. Думаешь, тебе так же повезет?
Обрисованная мной картинка была и в самом деле страшной. Воображение живо рисовало мерзко ухмыляющегося Волдеморта, направляющего палочку на Блейз. Зеленая вспышка, оседающее на пол тело… От острой боли — разделенной, Поттера и моей собственной, — перехватило дыхание, хоть она и была всего лишь плодом воображения. Я почти слышал стук палочки, выпадающей из разом обессиленных пальцев гриффиндорца, видел, как он падает на колени рядом с девушкой, опустошенный, вмиг лишенный Света своей жизни… Да уж, о какой битве тут пойдет речь? Я бы вообще на его месте тут же умер от горя… Нет, есть шанс, конечно, что он воспылает жаждой мести, но в гневе людям свойственно ошибаться. Волдеморт не преминет воспользоваться состоянием Гарри, как ни крути.
— Его можно будет брать тепленьким, — прошептал я, уставившись в пространство. — Какой бы реакция ни была…
— Он сказал, если я погибну, — он может обратиться во Тьму и стать еще ужаснее Волдеморта… — прошептала Блейз. Я посмотрел на нее — девушка сжалась, обхватив себя руками, по бледному лицу текли слезы, но она даже не моргала.
— Это если ему повезет, и он сам после этой битвы выживет, — тихо ответил я. — Или, в данном случае, скорее — «НЕ повезет». Поединка с Лордом ему, боюсь, все равно не избежать. Я не знаю, Блейз. Мне трудно об этом судить, даже несмотря на мыслесвязь. Но врать я тебе не буду — такое вполне возможно.
— Мерлин… — выдохнула Блейз. — Что же я наделала? — девушка помотала головой, словно пытаясь отогнать непрошенные мысли. Я вздохнул и потянул ее к себе.
— Эй, иди сюда. Ш-ш-ш-ш, все хорошо, — я обнял ее, чуть покачав, как ребенка. — Все хорошо. Ты пока еще ничего непоправимого не сделала. — Я погладил сестренку по голове, пытаясь утешить, и гадая, не перегнул ли палку. Я хотел лишь убедить ее прислушаться к голосу разума, а не заставить терзаться чувством вины.