Деловитость леди Малфой оказалась донельзя заразительной. Мы в два счета рассортировали зелья, за которые я до этого не хотела и приниматься. Потом — осторожно, стараясь не потревожить раненных, сдвинули кровати к противоположной стене, поближе к выходу, чтобы удобнее было эвакуировать пациентов в случае необходимости. Как оказалась, эта предосторожность впоследствии спасла не одну жизнь.
Тяжелый металлический грохот, донесшийся с улицы, заставил замереть нас всех, — всех, кто находился в тот момент в палате. В первый момент я и предположить не могла, что могло его вызвать. Может, рухнула часть замка? — мелькнула дурацкая мысль, но сердце сжалось. Однако в звуке ясно слышен был лязг металла, значит, это не грохот разрушенного каменного строения. Тогда — и эта мысль была немногим лучше предыдущей, — выходит, это рухнули боковые ворота?
Лязг повторился — правда, уже не так громко, и мое воображение услужливо нарисовало, как неведомая сила подхватывает упавшую половинку ворот и отбрасывает в сторону, освобождая проход. А потом — словно для того, чтобы доконать нас окончательно — раздался новый звук. Все приближающийся топот множества тяжелых ног.
— Мерлин, спаси и помилуй! — охнула Джинни. Ее и без того бледное лицо в лунном свете казалось мертвенным, глаза распахнулись чуть ли не в пол-лица от ужаса. Звук ее голоса словно разрушил оцепенение, сковавшее меня, и я в два шага пересекла разделяющее нас пространство.
Лунный свет, окончательно освобожденный от облачного покрывала, заливал лужайку и серебрил дальний конец озера. И в этом свете я увидела пять или шесть гигантских фигур с огромными дубинками на плечах, быстро приближающихся со стороны боковых ворот — ну или того, что от них осталось.
— Великаны… — пробормотала я вмиг пересохшими губами. В душе зародилось что-то похожее на отчаяние: против этих тварей даже самые едкие зелья почти бесполезны. Разве что те, что мгновенно испаряются и отравляют на вдохе — но таких у нас, как назло, раз-два и обчелся. И — что еще хуже — почти никакие чары их тоже не берут. Даже Хагриду — даром, что он полукровка, — целый пяток Оглушителей был по барабану. А об этих и говорить нечего. Думаю, тут даже Авада не у всякого мага сработает. Моих силенок на такую точно не хватит…
— Мда, наши пузырьки им — как комариные укусы, — пробормотала Нарцисса, замершая у следующего окна. — А впрочем, все равно, надо попытаться. Если мы сможем хотя бы ненадолго задержать и отвлечь их, это уже может сильно помочь остальным. А ну-ка, девочки, приготовились! Цельтесь в глаза, нос, в уши — вообще в любые чувствительные части тела. Попадете в рот — вообще прекрасно… Зелий не жалеть!
В одном моя приемная матушка оказалась права: даже самые сильные зелья способны были повредить великанам не больше, чем укусы комаров или мелких мошек. Дозы в пузырьках, рассчитанных на человека, для этих гигантов оказались слишком слабыми. Впрочем, кое-чего мы все же добились: как и говорила леди Малфой, великаны совершенно забыли о своей первоначальной цели, какой бы она ни была, когда из окон больницы на них обрушился настоящий град из жалящих пузырьков. Комариные укусы — вещь хоть и неприятная, но терпимая, конечно, — но не тогда, когда вас атакует целый комариный рой. Тут волей-неволей будешь или отмахиваться, или искать укрытие. В первый момент великаны инстинктивно отступили — а мы, воодушевленные успехом, удвоили старания, тем более, что чары левитации позволяли швырять пузырьки с большой дальностью и точностью.
Это нас и погубило. Излишний азарт оказался… действительно лишним. А великаны были не так тупы, как нам думалось. Нет, какое-то время они отступали — до тех самых пор, пока одному из них, тому что шел впереди всех, не пришло в голову разобраться с источником неприятностей, вместо того чтобы бежать от них. Великанище был здоровенный, и, по-видимому, умудренный годами. Когда он, взревев, замахал руками, отмахиваясь от пузырьков, и злобно уставился на наши окна, у меня засосало под ложечкой.
— Доигрались… — вторя моим мыслям, пробормотала Гермиона, с которой я делила окно для атаки. В третий раз вытащив из кармана заветный пузырек, Грейнджер на сей раз без колебаний откупорила его и в три глотка осушила, поморщившись от неприятного вкуса. Я с тревогой покосилась на подругу.
— Ну как? — шепотом спросила я. Она снова поморщилась.