Впрочем, безумцы или нет, но эти «вояки» меня здорово выручили, отвлекая великанов на себя. Судя по серебристым вспышкам, они применяли даже Патронусы — хотя какой в них тут смысл я и не могла понять. Разве что отвлечь внимание и создать еще больший хаос. Как бы там ни было, великаны — временно или же насовсем, — оставили Больничное крыло в покое, переключившись на новые «мишени» для их гнева. Я четко поняла, что это — мой единственный шанс выбраться отсюда.
Дыру в полу пришлось обходить подальше — камни возле нее казались очень неустойчивыми и я не рискнула пытаться подойти ближе. Дорогу загромождали исковерканные остовы больничных кроватей и осколки камней, пол был усыпан каменной крошкой и битым стеклом — словом, дорога была не из легких, и все же я медленно продвигалась к цели, таща за собой и «спасенного» пациента. О том, в каком состоянии директор будет после такого «спасения», я предпочитала не задумываться. Сами большие, двустворчатые двери Больничного крыла были разбиты — одна висела на одной петле, вторая, исковерканная, с торчащими острыми щепками, преграждала дорогу. Как будто этого было мало, подход к дверям преграждали пустые кровати, которые мы же сами туда и сдвинули для удобства эвакуации. Видимо, под конец отступления мадам Помфри и ее помощники уже, так же как и я, заботились больше о самих пациентах, чем об удобствах.
— Блейз! — крикнул знакомый голос, и над половинкой разбитой двери мелькнуло лицо Гермионы. Странно, но выглядела она теперь получше, чем всего лишь пять минут назад, несмотря даже на расцарапанную щеку — впрочем, наверное, это действовало выпитое ею зелье. — Ну же, давай, еще немножечко! — ободряюще закричала она, когда я в очередной раз пошатнулась вместе с полом.
— Ты можешь перехватить его? — крикнула я, с трудом восстанавливая равновесие и подталкивая вперед бесчувственное тело своего «подопечного». Грейнджер кивнула, с сосредоточенным видом доставая палочку, и направила ее на плавающего в воздухе Дамблдора.
Кое-как выпихнув тело директора в коридор прямо через разбитую створку, я вздохнула с некоторым облегчением, переводя дух. Ну вот, осталось только самой выбраться — после всего, это, кажется, уже сущая ерунда.
— Репаро! — с долей ехидства произнес чей-то непередаваемо гнусный голос. Я вскинула взгляд — и чуть не заорала в голос. В дверях кабинета мадам Помфри стоял Хвост с поднятой волшебной палочкой в руках. Я запоздало сообразила, что не обезоружила его, сажая в банку — да и как обезоружить крысу? Анимаги обычно при превращении прячут палочку на теле, и она, вместе с одеждой, становится частью ипостаси. Так что засунуть Хвоста в неразбиваемый ящик казалось достаточно безопасным: превратиться внутри банки он не мог, а значит, добраться до палочки возможности у Петтигрю тоже не было. Однако чары неразбиваемости, как я и предполагалось, развеялись, и теперь его «узилище» запросто могло разбиться. Правда, оставались другие охранные чары, которые не позволяли Хвосту разбить свою банку самому, изнутри. Но это не проблема: при том, что творилось тут сейчас, во всем Больничном крыле, должно быть не осталось ни единой целой плошки…