Как бы там ни было, не успели мы толком осознать, что именно услышали, и кому вообще принадлежал голос, как молнией мелькнуло несколько вспышек — Джнни, вскрикнув, отлетела в угол, Гермиона, даже не охнув, рухнула назад, на спину, застыв, как статуя. «Петрификус Тоталлус» — отстраненно фиксировала какая-то крохотная часть моего сознания. Одеревеневшее тело гриффиндорки по инерции проехало по полу несколько шагов, и замерло у противоположной стены коридора, словно брошенная, поломанная кукла. Я дернулась за палочкой — а в следующее мгновение меня будто прошил разряд тока, скрутив внутренности в узел и превратив мышцы в кисель. Отдача швырнула меня на пол, я проехалась несколько метров на спине и врезалась в стену неподалеку от Гермионы. Все тело словно превратилось в комок ваты, я не могла пошевелить ни единым мускулом, но это был не Петрификус, а что-то другое. Мои конечности, в принципе, могли двигаться, сгибаться и все прочее — просто я не могла напрячь их и действовать по своей воле, как марионетка с обрезанными ниточками.
Драко, оставшийся внезапно в одиночестве, медленно обернулся, все еще опираясь одной рукой на стену. С того места, где я оказалась, открывался превосходный обзор. Не то, чтобы меня это очень радовало, но все-таки, стоило представить, что я могла бы вместо этого лежать и созерцать какой-нибудь крохотный пятачок пола, и лишь по звукам догадываться, что происходит — и впору было быть благодарной судьбе.
— Опять ты, — хрипло, и как-то даже устало проговорил Малфой, смерив взглядом невысокую женщину в темном одеянии Пожирательницы. Ее темные блестящие волосы были уложены в довольно-таки старомодную прическу «короной», а глаза из-под тяжелых, будто слегка воспаленных век, смотрели с легкой издевкой и осознанием своего превосходства. Лицо — все еще красивое, несмотря на годы и перенесенные лишения, — кривилось гримасой торжества. Беллатрисса Лестрейндж медленно приблизилась к племяннику, поигрывая волшебной палочкой — то подкидывая ее на ладони, то просто крутя длинными, изящными, несмотря на обломанные ногти, пальцами. Странное дело, взгляд Драко эта деревяшка прямо-таки притянула. «Неужели — это его палочка?» — подумала я. Белла хихикнула, и демонстартивно ткнула ею вперед, прямо-таки сунув ее под нос парню.
— Узнаешь, да? — сказала она. — Извини, дорогой, не могла отказать себе в удовольствии поиграть твоей игрушкой. Раз уж не могла нянчиться с тобой, пока ты был маленький…
— Угу, только не уверяй, тетушка, что не удавила бы меня в колыбели… — проговорил Дрей, сглатывая. Он ощутимо дрожал, и кажется, ноги до сих пор его почти не держали. По крайней мере, братишка продолжал судорожно цепляться за стену. А где же его вторая палочка, та, которую он взял из хранилища в Малфой-Маноре? Толку от нее чуть, но на беспалочковые чары сил у Драко сейчас едва ли хватит.
— Ну что ты, сокровище… — издевательски хмыкнула Лестрейндж. — Дети — это же величайшая ценность Магического Мира. Тебя просто нужно было воспитать должным образом, чтобы выбить лишнюю строптивость. Цисса всегда была слишком мягкосердечной для этого. Твой покойный папочка подавал некоторые надежды… Но кажется, моя сестрица умудрилась загубить его начинания. Хотя… Солнышко, ты пока еще в достаточно юном возрасте. Может еще не поздно заняться твоим воспитанием?
— Что? — Драко, недоверчиво фыркнув, непонимающе сдвинул брови. Белла, провокационно облизнув губы — не знаю, правда, на кого был рассчитан этот псевдосексуальный жест, не на родного же племянника? — снова одарила парня оценивающим взглядом.
— Ты ОЧЕНЬ непослушный мальчик, мой дорогой, — сказала она. — А непослушных детей — наказывают. Ты ведь знаешь, да?
— Нака…зывают? — голос юноши сорвался. Лицо Беллатриссы на мгновение окаменело — а затем в одно мгновение лениво-ироничная улыбка исчезла, превратившись в злобный оскал!
— Круцио! — взвизгнула она. Парень рухнул на колени, как подкошенный, сгибаясь и извиваясь в конвульсиях. Непростительное из его же собственной палочки могло сработать двояко — либо оно должно было быть слабее, чем положено, потому что палочка не может работать против своего хозяина, либо наоборот, резонанс должен лишь ухудшить положение. Белла — его кровная родственница, не может ли это оказаться решающим фактором? Но если да — то в какую сторону?