Она поймала кубок за ручку и кивнула. Я снова перевел взгляд на дверь. Почему Волки медлят? Воображение услужливо нарисовало пятерых крупных зверей, неторопливо идущих по коридору, чуткие ноздри оборотней раздувались, впитывая желанный запах крови. В самом деле, куда им торопиться? Добыча близка, и она от них не уйдет…
— Тебе страшно? — тихо спросила Грейнджер. Я невольно вздрогнул при звуках ее голоса. В первый момент во мне вспыхнуло раздражение: глупая девчонка, нашла время болтать! Но я тут же понял, что она снова права. Нет смысла стоять и накручивать себя — я уже и так готов выронить меч от ужаса. Ну, может, не до такой степени, но все же…
— А тебе нет? — ответил я вопросом на вопрос. Выглядеть трусом в глазах девушки было стыдно — пусть я и не испытывал к ней романтических чувств.
— Конечно да, — хмыкнула она. — Просто я подумала, что, наверное, для тебя перспектива стать оборотнем выглядит ужаснее, чем для меня. Ответственность перед семьей и все такое…
— Ну да, — кивнул я. — Но не только. Просто… Ну, ты знаешь, как к ним относятся. Даже Люпин не может найти нормальную работу — на что уж он гениальный преподаватель. И не смотри на меня так — надо быть идиотом, чтобы не признавать его таланта. Кто из всех наших учителей по Защите был лучше него? Ну, не считая Дамблдора, конечно.
— Ну… — Грейнджер пожала плечами. — Вообще-то… Я имею в виду — если брать только уроки, не все остальное время, то… Лжегрюм тоже был неплох. Крауч-младший учился в Рейвенкло, и в уме ему не откажешь. Некоторые его методы, конечно, были ужасны — но в целом, как учитель, он…
— Грейнджер, ради собственной безопасности, не напоминай мне о нем! — рассвирепел я. — И если по-твоему учитель, который превратил ученика против его воли в чуждую ему форму, — хороший, то я не знаю, кто тогда плохой! Причем, я и сделать-то ничего не успел, чтобы это заслужить — только собирался!
— Извини… — пробормотала девушка. Моя болезненная реакция на эту историю ей была известна не хуже, чем Гарри. — Я не имела в виду то, как он вел себя на переменах — только уроки. Ведь все-таки это он научил Гарри сопротивляться Империусу, ну и не только. Этого ты отрицать не можешь. Ну, все равно, прости. Я не хотела бередить твои раны. Но ведь мы все-таки говорили об оборотнях и об их положении в обществе, — неловко напомнила она, стараясь поскорее уйти от опасной темы.
— Да о каком «положении в обществе» может вообще идти речь! — я все еще не присмирел до конца, от одного упоминания самозванца перед глазами у меня словно появлялась багровая пелена. Усилием воли я отогнал гнев. Барти Крауч-младший уже ответил за свои действия, и ничего тут не попишешь. После драки кулаками не машут. Я вздохнул, утихомиривая свой нрав, и снова посмотрел на гриффиндорку. Понимание в ее взгляде несколько раздражало, и в то же время я понимал, что злиться на нее глупо.
— Ну, вот посмотри хоть на Люпина. С работой у него плохо, конечно, но он ведь не падает духом… — неуверенно сказала девушка. Впрочем, довод был слабоват, и мы оба это понимали.
— Придется забыть и о карьере, и о любви, обо всех мечтах… каждый месяц сидеть на чертовом Аконитовом зелье, чтобы, не дай Салазар, не загрызть кого-нибудь из близких. Ты ведь не будешь спорить, что это ужасно? — гнул свое я.
— Не буду, — согласилась она. — Но я уверена, ты способен на большее, чем «влачить жалкое существование». Даже в виде оборотня. Вот если… Если это случится со мной — я буду бороться. Буду пытаться изменить отношение общества, буду…
— Ох, Грейнджер, ты неисправима, — вздохнул я. — Все как с эльфами, да?
— Что плохого в… — она не договорила. Вскинула голову, замерла, прислушиваясь — и в тот же момент я и сам услышал. Зверины лапы — совсем не то же, что человеческие ноги, но и волчьи шаги оказались слышны в гулком коридоре. Я снова похолодел и поудобнее перехватил рукоять своего орудия, которое, положа руку на сердце, назвать мечом мог только с натяжкой.
Дверь открылась со зловещим скрипом — хотя раньше она поворачивалась бесшумно на хорошо смазанных петлях. Лобастая волчья башка, просунувшаяся внутрь, показалась мне почти черной в тусклом свете, а желтые звериные глаза сверкнули ядовитой зеленью. Вошедший волк был необычайно крупным — а мне со страху показался вообще величиной чуть не с лошадь. Загнав собственный ужас подальше вглубь сознания, я, бравируя, пригрозил оборотню мечом и вызывающе вздернул подбородок. Вообще-то, это было глупо и бессмысленно — в виде зверя тот не обладал всей полнотой человеческого восприятия и вряд ли мог оценить мою браваду по достоинству. Впрочем, я и не ставил своей целью воздействовать на него — скорее, я хотел подбодрить и Гермиону, и самого себя. Низко зарычав, чудовище двинулось ко мне на полусогнутых лапах, словно подкрадывалось к жертве, готовясь к финальному прыжку. Я нервно сглотнул. Если оборотень замыслил именно это — мне остается только надеяться, что удастся вовремя уйти в сторону. От удара этой туши никакой меч не спасет — даже самый что ни на есть настоящий, изготовленный гоблинскими оружейниками. Что уж говорить о моем «изделии»…