— По-ооттер!!! — закатил глаза Малфой. — Нашел на чье мнение полагаться! Ты бы еще у Хагрида совета спросил! Да Уизли одевается ненамного лучше тебя. Ну а Грейнджер… Ладно, ей простительно — она девушка.
— Да ну тебя, Малфой! — рассердился я, мысленно сделав заметку еще как-нибудь поднять эту тему. Раз уж волей-неволей нам придется общаться, надо этим воспользоваться (редкостно слизеринский подход, кстати). — Я сюда не о шмотках трепаться пришел!
— Да ну? — поднял бровь слизеринец. — А зачем тогда?
— Ну… Ты сам сказал, — надо каждый день какое-то время проводить рядом, — ответил я. На сей раз обе тонкие серебристые брови Малфоя поползли вверх, — от удивления.
— Ты … Ты мне веришь? — проговорил он. — Я думал, мне неделю придется тебя убеждать, а потом еще две — самому за тобой бегать и показываться тебе на глаза, чтоб ты с катушек не съехал. С чего такое доверие?
— Ну… Вообще-то, я не то чтобы сразу поверил… В общем, я поговорил с Гермионой, и она подтвердила, что все так и есть.
— Ради Мерлина, Поттер! Что Грейнджер может знать о Родовой Магии — она же… Маглорожденная!
— Они читала какой-то труд самого Слизерина на эту тему, — ответил я, приятно удивленный тем, что с малфоевского языка не слетело привычное «грязнокровка». Конечно, он давно уже старался не бросаться этим словом направо и налево, но привычка есть привычка…
— А-а, — хмыкнул он. — Ну-ну. Труд Слизерина — это, конечно, хорошо, но чтобы понять Родовую Магию до конца, ее надо чувствовать, а маглорожденным и полукровкам это не дано, — без обид, Поттер, это факты а не оскорбления.
— Да я и не обижаюсь, — пожал плечами я. — Ну, в общем и целом, Гермиона подтвердила, что все именно так как ты сказал, и что чувство долга может свести меня с ума, если я буду игнорировать симптомы. Только я одного не понимаю…
— Ну, валяй, рассказывай, попытаюсь объяснить, — милостиво сказал Малфой, снова берясь за вилку.
— На третьем курсе я спас жизнь Питеру Петтигрю, по прозвищу Хвост, — сказал я. — И Дамблдор сказал, что он теперь мой должник. Разве это не значит, что он тоже должен ходить за мной, и всячески за меня беспокоиться? А он наоборот, пытался… нет, не убить, но именно он проводил обряд возрождения Волдеморта, что, как ни крути, на пользу мне не шло…
— Хм… — задумчиво протянул Малфоя, прожевав яичницу, и снова сделав глоток сока. — Ну, вариантов может быть несколько. Во-первых, что именно ты сделал? Заслонил его от смертельного удара, исцелил смертельную рану, или что-то еще в этом же духе?
— Нет… Я просто попросил… Точнее, я сказал Сириусу и Люпину не убивать его. Они хотели расквитаться с ним за моих маму и папу, но я не позволил.
— Почему? — ошеломленно спросил Малфой. Я пожал плечами.
— Потому что живой Петтигрю был доказательством невиновности Сириуса, — сказал я, погрустнев. — И если бы нам удалось сдать его властям, Сириусу не пришлось бы скрываться, и мы могли бы… Он мог бы забрать меня из дома Дурслей, и я бы жил у него. А так… — Я вздохнул. Малфой помолчал несколько минут с серьезным и даже чуточку сочувствующим видом.
— Дурсли — это те маглы, у которых ты живешь летом? Они твои родственники? — спросил он наконец. Я кивнул.
— Да. Тетя Петуния — сестра моей мамы, — ответил я. — А других родственников у меня нет.
— Так уж и нет? — прищурился он. — Хм… насколько я помню историю Магической Британии, Поттеры были довольно большим родом… Не может быть, чтобы от него остался только ты — должен быть кто-то еще. Вот только почему они не объявились до сих пор, узнав твою историю, вот это вопрос… Надо будет дома в библиотеке порыться, поискать генеалогические древа — может, что прояснится… Если ты хочешь, конечно.
— О. Даже не знаю, — отозвался я. Родственники. С одной стороны — конечно, мне хотелось найти родных, а с другой… Они не могли не слышать обо мне, и не понимать, кто я, и что происходит… однако за семнадцать лет так и не появились, не дали о себе знать — значит, я им не нужен…
— Ладно, ты подумай об этом, — вздохнул Малфой. — И не спеши расстраиваться, может, ты и вправду последний остался.
— Угу, — кивнул я. Хорошее утешение, ничего не скажешь…
— Ну а касательно Хвоста, думаю, что тут все гораздо проще. Долг долгу рознь, Поттер, и я тебе уже говорил еще вчера, что все зависит от стольких факторов, что их все учесть невозможно. Вот взять ваш случай — ты ведь спас его не потому, что пожалел, переживал за него, и хотел ему помочь, так ведь?