Паука буквально размазало по стене. Он находился в этот момент как раз над площадкой, и впечатался в камни башни с хрустом и треском, подобным тому, какие издает старый стул, если его шмякнуть об стенку. (Только бы Люциус не узнал, чем мы с Блейз в четырнадцатилетнем возрасте топили камин в охотничьем домике. Впрочем, мебель все равно давно пора было менять.) Однако кваррок был слишком живуч, чтобы сдаться так легко.
— Твоя пика, Гарри! — крикнул я на остатках дыхания, и замолчал, судорожно глотая ртом воздух. Поттер мгновенно понял меня.
Да уж, тренировки не проходят даром. Мускулы у дамблдоровского любимчика были неплохие, и острое импровизированное оружие глубоко возилось в отвратительную голову твари, пришпилив ее к полу не хуже, чем ее проклятая паутина пришпиливала к стене меня. Кваррок издал пронзительный тонкий вопль, от которого заложило уши и заломило в висках. Это была агония — паук беспорядочно молотил лапами по всему, что было в радиусе досягаемости. Поттер, отскочив, покачнулся, и несколько секунд отчаянно извивался, балансируя на краю. Однако ему все-таки удалось не свалиться.
Кваррок затих. Гарри в нерешительности постоял несколько минут поодаль, потом подошел, внимательно осмотрел его, пнул легонько носком ботинка, потом сильнее… Паук не шевелился. Поттер потянулся к пике.
— Не трогай! — прохрипел я. Горло пересохло от судорожных вздохов, и чувствовал я себя из рук вон плохо… Поттер, словно вспомнив обо мне, резко обернулся.
— Малфой, ты как? — спросил он. Я поморщился, однако даже это у меня толком не получилось из-за прижатой к щеке липкой нити.
— Думаю, мне конец, — как можно спокойнее сказал я. Кажется, только теперь я начал это осознавать. Однако выхода не было, в самом деле. Паутину не разорвать ничем — только сам кваррок может это сделать. А раз его больше нет… значит, мне остается только либо сдохнуть тут от голода, либо стать пищей для маленького, свежевылупившегося кваррока, который как раз сейчас должен бороться за выживание со своими братьями и сестрами там, внизу.
— Не болтай ерунду, — возразил Поттер. — Я тебя вытащу. Погоди, дай сообразить… Ага! — его возглас привел меня в замешательство. Что он задумал?
— Поттер?
— После смерти паука магия на него уже действует, ведь так? — спросил он, подходя к кварроку, и наклонившись к его голове. — А ну… Диффиндо! Ну же!
Мне не особенно хорошо было видно, что именно он делает, но кажется, он ухватился за какую-то часть тела паука, и пытается… оторвать ее? Зачем? Мне, однако, стало любопытно.
— Ну же, Диффиндо! Диффиндо Максима! — надрывался Поттер. Я покачал головой — точнее, попытался, — и поморщился. От «Диффиндо» толку тут будет, как от столового ножичка. Нужно что-то более действенное.
— Попробуй «Сектумсемпру», — посоветовал я. Это, конечно, черная магия, однако, во-первых, все зависит от того, как именно ее применить, а во-вторых, именно это конкретное проклятие изобрел Снейп, он же меня ему и научил, так что в принципе, не такое уж оно и плохое. Крестный никогда не был особенно рьяным Пожирателем… — Только палочкой надо быстро и точно указать место разреза. Представь, что ты наносишь удар мечом или кинжалом.
— Эээ… Ну ладно… Сектумсемпра!
Через мгновение довольный Поттер уже стоял почти передо мной. В одной руке он сжимал вырванное жвало кваррока, через другую свешивалась его мантия, извалянная в пыли и кое-где зияющая дырами. Сеть пришпилила меня к стене несколько в стороне от площадки, так что приблизиться вплотную Гарри не мог… Не колеблясь, я снова максимально извернул свою руку, и, указав на него, повторил заклятие гравитации.
Его план оказался прост и почти гениален. Паутина поддавалась только своему хозяину — я и не подумал о причинах такого явления, а вот Поттер подумал — держите меня, я и правда признал, что это гриффиндорское чудо умеет думать? Все оказалось проще простого — все тело паука было покрыто каким-то странным веществом, которое не позволяло паутине прилипать к нему, и вдобавок помогало ее разрушать. Очень скоро Гарри удалось перепилить те нити, что удерживали меня возле стены — благо он успел наложить на меня гравитационное заклятие, так что я остался лежать на месте. Несмотря на то, что я больше не был пришпилен стене, паутина по-прежнему облепляла мое тело, и я с трудом мог пошевелиться.
— Та-ак, а ну-ка… — Поттер расправил свою драную мантию, и набросил на меня, точно покрывало. В первый момент я даже испугался, что это что-то вроде савана, однако он, кряхтя и пыхтя, поднял меня и поволок к площадке, где все еще лежало мертвое тело гигантского паука. Я понял, что мантия лишь обеспечила ему возможность притронуться ко мне, не боясь тоже приклеиться к паутине. Неужели он и об этом успел подумать? Потом, орудуя то жвалом, то палочкой, он принялся отдирать с меня липкую сеть.