В общем, под влиянием Малфоя мы одолели еще три площадки, расположенные одна за другой, подряд, и остановились перед долгим переходом, где не хватало сразу нескольких площадок. Зато со следующей до купола было уже рукой подать, к тому же магия здесь, на высоте, была стабильнее, и работала уже почти так, как мы привыкли. Снова умывшись и напившись, мы присели рядом, у стены, и, хотя мантии у нас больше не было, тепло человеческого тела рядом было приятным, и помогало хоть чуточку согреться. Я поежился — даже мне было прохладно, хотя моя одежда практически вся уцелела, не считая небольшой дырки на брюках. Каково же Малфою? Да еще босиком… но он, казалось, и не замечал холода — даже не дрожал, и руки у него были прохладные, но не ледяные.
Какое-то время мы с Драко сидели молча, но скоро я понял, что меня начинает клонить в сон. Тряхнув головой, я скинул с себя сонливость, и повернулся к товарищу по несчастью, чтобы предложить поговорить… И с удивлением увидел, что Малфой спал. Бледное лицо, которое свет луны окрашивал призрачно-голубоватым цветом, во сне расслабленное, без вечной презрительной ухмылки… но ведь спать нельзя. Надо выбираться! Кто знает, сколько времени понадобится этим маленьким кварроковым деткам, чтобы поубивать друг друга? А может, они решат сначала покушать, а потом заняться междоусобицами? И побрезгуют трупом родителя, особенно если всего в паре десятков метров парочка их излюбленных кушаний? Я потряс слизеринца за плечо.
— Малфой, не спать! Не спать, кому говорят!
— Ммм… Отвали, Поттер… — сонно пробормотал он, отворачиваясь, и пытаясь свернуться клубочком. Я не знал, плакать мне или смеяться.
— Малфой, ни дна тебе, ни покрышки, а ну, просыпайся! — рявкнул я, тряхнув его посильнее.
— О-о-охххх…. — Потянувшись, Драко открыл глаза, и устремил на меня крайне недовольный взгляд. — Ну чего тебе еще, горе мое? — спросил он.
— Ты сам говорил, нам нельзя спать, — отозвался я. Он устало потер ладонями чумазое лицо — несмотря на все умывания, мы оба, подозреваю, были все равно перепачканы пылью, грязью, и всем, что еще могло найтись а этой проклятой башне.
— Да, да это верно, — кивнул Малфой, отнимая руки от лица, и, наверное, подсознательно, провел кончиками пальцев по раненной щеке, проверяя не осталось ли шрама. Его не было, однако, не сомневаюсь, слизеринец отчаянно переживал за свою драгоценную внешность. Впрочем, если бы я так выглядел, я б тоже переживал… — Спасибо, что разбудил, Поттер. Я сам не заметил, как отключился.
— Ничего, в твоем состоянии — ничего удивительного, — отозвался я, смущенный его благодарностью.
— Тебя не затруднит наколдовать еще воды? — спросил он. Я кивнул, доставая палочку. Драко снова умылся, поплескав на лицо и смочив виски, потом сделал несколько глотков, и вопросительно посмотрел на меня. Я помотал головой.
— Нет, спасибо. Я и так за сегодняшний день выпил, наверное, втрое больше воды, чем обычно.
— Ну да, — хмыкнув, кивнул он, и выпрямился, потягиваясь. — Давай-ка продолжим. Осталось всего ничего, глядишь, к утру и выберемся.
— Ну, давай, — отозвался я, хотя я и при нормальном притяжении уже стоял с трудом, и плохо представлял себе, как одолею следующий переход. Слизеринец выглядел не лучше, и когда поднял палочку, чтобы наложить заклятие (даже Родовую магию оказалось проще концентрировать с ее помощью), рука его дрожала.
И вдруг Малфой замер, и с недоумением посмотрел на полочку в своей руке, потом на меня, и вдруг насмешливо усмехнулся, и, прислонившись к стене, засмеялся горьким, безрадостным смехом.
— Что такое? — встревожился я. Уж не спятил ли парень, часом?