— Мы с тобой два идиота, Поттер, — отозвался он. — Магия давно уже работает более-менее стабильно, а мы все еще ползаем по стенам, как полные придурки! А ну, не шевелись! Вигнардиум Левиоса!
Сам не знаю, почему я не испугался, когда его заклинание подхватило меня, и рвануло вверх. Может, просто после всех сегодняшних потрясений, это просто уже казалось мелочью… Повинуясь мановению его палочки, мое тело взмыло ввысь, и с идеальной точностью приземлилось на верхнюю площадку, минуя две или три, которые нам еще оставались бы, если б мы продолжали восхождение. Отсюда на галерею под куполом вела сохранившаяся еще лестница, которая не была частью предыдущей, а была будто вырезана в самой стене. Я замешкался, озираясь.
— Эй, Поттер, ты там уснул что ли? — требовательно крикнул снизу Малфой. Я, мысленно отвесив себе подзатыльник за то, что забыл о нем, свесился с краю площадки. Отсюда фигурка Малфоя казалась маленькой, и я с трудом мог различить ее во тьме — луна зашла, и света стало еще меньше, чем раньше. Вовсе неуверенный, что сумею поднять его в первого раза, я поднял палочку… Эх, как жаль, что манящие чары не работают на живых существах — только на предметах! А может, Родовая Магия поможет?
Вот странное дело: тогда, во время схватки с кварроком, я чувствовал, как в моем теле бурлит незнакомая, однако такая упоительная сила — он подсказывала каждое движение, она усиливала мою выносливость, он помогала мне во всем: даже трансфигурация у меня получилась без особых проблем, хотя я никогда не был особо одарен в ней. И подсказки, которые то и дело выкрикивал Малфой, странным образом находили отклик внутри меня, они были созвучны с этой силой, и это даже немного пугало. Нет, я не боялся, что слизеринец каким-то образом контролирует меня — я хорошо помнил ощущения от империуса, и знал, что сейчас на мне не лежит никакого заклятия. Это было что-то другое, что-то, связанное с родовой магией…
— Поттер! Поторопись! — снова закричал Малфой, и, — странное дело! — в его голосе мне послышались панические нотки. Что там с ним такое — испугался, что ли? Но чего? Может, он решил, что я собираюсь его здесь бросить? Вот дуралей, да я бы никогда…
— Вингардиум Левиоса! — громко сказал я, решив не пытаться воззвать к утихшей во мне Родовой Магии, а воспользоваться обычными и привычными чарами. Впрочем, все сработало как надо, и через пару минут побледневший и как-то подобравшийся Малфой изящно приземлился на площадку рядом со мной.
— У нас гости, — мрачно сказал он, бросая напряженный взгляд вниз. Я прищурился — очки запылились, и как я ни протирал их, все равно вид был не ахти какой. И все же в неверном синеватом свете я разглядел три черных паучьих силуэта, ползущих по белесой стене.
— Эти тоже, надо думать, беспринципные, — заметил я. Каждый паук был размером с крупную кошку, и друг к другу они не проявляли никакой вражды. Я пожалел, что не прихватил с собой вырванную половинку жала старого кваррока — паутина у них, конечно, тоньше родительской, но все равно выпутываться из нее может быть неприятно.
— Подстрахуй меня, — попросил Малфой, наклоняясь к краю платформы. Я поспешно обхватил его руками за пояс. Талия у слизеринца была стройная, и тонкая, однако под кожей ощущались мускулы. — Аэрос Сфаэро Мортис! — повторил так успешно сработавшее заклятие Малфой. Мда…
— Думать надо, что делаешь, дуб слизеринский! — резко рявкнул я, поднимаясь на ноги, после того как заклятие Драко, ударив в стену, смело с нее пауков, но вместе с ними чуть не обрушило всю башню. Ошеломленный Малфой, приземлившийся опять сверху на меня, откатился в сторону, и громко чихнул.
— Ох, прости, я не подумал, — пробормотал он. Да уж, он явно не в себе — чтобы Драко Малфой передо мной извинялся!? — А-апчхи! — снова чихнул слизеринец. Пыли в воздухе и впрямь было хоть отбавляй. Кое-как мы поднялись на ноги.
— О-о-й! — пол под нами ходил ходуном — кажется, наша платформа всерьез собралась разделить участь старой лестницы. — Малфой, чего встал? Бегом! — крикнул я, хватая его за руку, и бросаясь к вырубленной в стене лестнице — или просто стена была так сложена, чтобы образовать лестницу?
Как бы там ни было, ошеломление Малфоя, видно, уже прошло — он рванул за мной, не обращая внимания на валяющиеся на полу осколки камней и всякий прочий мусор, — а ведь он был босиком!
— Тихо! — рявкнул он, когда мы взбежали по внутренней лестнице, влетели на галерею, и остановились. Я застыл, и мы оба напряженно вслушались в тишину. В первый момент — ничего, кроме шума крови в ушах, а потом… знакомый стрекот и шорох — только больше, намного больше чем прежде. Видно, детки кваррока действительно решили повременить с братоубийствами, и сперва разделать обед. Хвала Мерлину, что мы не остались внизу, чтобы отдохнуть!