— Да мы там только и делали, что спасали друг друга, — пожал плечами я. — Но по итогам я все равно остался ему должен…
— Гарри, это очень серьезно, — тут же посуровела она. — Долг Жизни создает связь между людьми, и она не всегда распадается с его погашением. Иной раз она только становится от этого сильнее. А если вы спасли друг друга несколько раз… Я даже представить не могу, что из этого получится, особенно учитывая его Родовую магию, и твои способности… — все время после того, памятного разговора в поезде, мы с ней редко называли мою силу Родовой магией. Гермиона не могла понять, откуда она у меня, и, отчасти еще и ради Рона, тактично именовала ее «способностями, которые сродни Родовой Магии».
— Это все-таки тоже Родовая магия, — вставил я, и пересказал Гермионе то, что сказал мне Драко. Она несколько минут обдумывала услышанное, а потом кивнула.
— Ну да, в работе Слизерина есть определенные намеки на это, хотя, думаю, ему самому это было не очень-то по нраву, — сказала она. — Хотя это многое объясняет. Например, почему в Средние века маги не вымерли полностью — тогда случались отчаянные годы, когда было не до того, чтобы блюсти чистокровность — лишь бы выжить. Значит, получается, магические законы запрещают жениться на маглах, но не запрещают — на маглорожденных?
— Насколько я понял, это только в том случае, если нет других наследников. И еще Малфой сказал, что это значит, что я, и правда, единственный оставшийся Поттер. — Я погрустнел, но Гермиона ободряюще сжала мой локоть.
— Это ничего не значит, Гарри. Только то, что ты — единственный, кто может унаследовать магию, единственный отпрыск семейства. Но могли ведь еще оставаться какие-то Поттеры из старшего поколения. Какие-нибудь тетушки, или бездетные дядюшки…
— И где же они тогда? Почему Дамблдор о них не подумал, когда мои родители погибли? — горько переспросил я. — Нет, Гермиона, боюсь, что ты ошибаешься. Единственная оставшаяся у меня тетушка — это тетя Петуния. Потому я у нее и оказался.
— Дамблдор строил твою защиту на основе крови твоей матери. ПОЭТОМУ ты оказался у Дурслей, — упрямо возразила Гермиона. — Не знаю, но мне кажется, могли найтись и другие причины… И потом, в те времена многие маги уезжали из страны. Может быть…
— Давай не будем об этом, — не выдержал я. — Я даже не знаю, хочу ли я что-нибудь знать о каких бы то ни было своих родственниках. Я… Я не знаю, хочу ли я иметь близких. Слишком больно их терять… — я снова вспомнил Сириуса, и боль огнем обожгла мне сердце. Даже сейчас, больше чем через полтора года после его смерти, мне все еще больно вспоминать крестного. А что будет со мной, если я найду еще какого-нибудь близкого человека, и окажется каким-нибудь образом, что не его вина то, что мы не знали друг о друге, и мы подружимся… А потом об этом узнает Волдеморт и убьет его? Смогу ли я пережить такое еще раз?
— О, Гарри, — чуть ли не всхлипнула Гермиона, поглаживая меня по плечу. Я невесело улыбнулся ей. Раньше подобные проявления сочувствия меня раздражали, но теперь я понимал и принимал ее поддержку.
— Давай не будем больше об этом, — повторил я, и Гермиона поспешно кивнула, украдкой промокнув глаза рукавом. — Кстати, ты на обед собираешься?
— Естественно, — отозвалась она. — Я, правда, хотела отнести учебник и тетради по зельям к себе, а то тяжеловато все это таскать с собой.
— А. Ну ладно, я тогда пойду поищу Джинни, а ты отнеси все и спускайся. Увидимся на обеде, ладно?
— Ладно, — улыбнулась она.
Уже спустившись на пару ступенек я вдруг вспомнил о еще одном занимавшем меня вопросе, и, обернувшись, окликнул ее. Гермиона обернулась, глядя на меня сверху вниз.
— Я хотел спросить… А почему ты не сняла заклятие с волос Рона?
— Потому что единственное, что мне хотелось сделать с палочкой в его присутствии в эти два дня — наложить побольше таких заклятий на все его выступающие части тела! — с достоинством ответила она. Я не выдержал, и расхохотался, представив себе эту картину.
— Ну, все кончилось хорошо, может, ты все-таки ему поможешь? — выдавил я. Гермиона скорчила гримасу, но нехотя кивнула. Еще раз махнув ей, я снова двинулся вниз.
Джинни я встретил в холле, она входила в замок, и, завидев меня, повела себя почти так же, как Гермиона: завизжав «Гарри!» бросилась мне на шею. Правда, задушить меня она не пыталась. Я подхватил ее, и тоже крепко обнял, однако мы быстро отодвинулись друг от друга.
— Ну как ты? Выглядишь хорошо, ты в порядке? — спросила она, окидывая меня внимательным взглядом.