— Кажется, это откуда-то со стороны… восточного крыла?
— М-малфой, твои чары! Охранные чары на Башне! Ты сказал, они рухнут, когда ты уйдешь из школы! — воскликнул я, похолодев. Перед глазами замелькали видения — тысячи черных голодных пауков, нечувствительных к магии, расползаются по школе и пожирают беззащитных младшекурсников…
— Ну не настолько же! — воскликнул Драко. — Я имел в виду, когда я совсем уйду, закончу школу, и не буду больше иметь с ней никакой постоянной связи! Чары не могли рухнуть, если я был в радиусе дня пути пешком!
— Тогда что это?
— Пошли! — решительно отозвался он, хватая меня за руку, и бросаясь в сторону Восточного крыла. Я опрометью кинулся за ним.
На подходе к Восточному крылу нам стали попадаться чем-то откровенно взволнованные ученики, впрочем, не испуганные, скорее ошеломленные и даже в какой-то степени… восхищенные? Мы с Драко, все еще ничего не понимая, наконец вылетели во двор Обсерватории, и замерли. Двор был пустынным, однако из всех выходящих в эту сторону окон таращились десятки любопытных глаз. Изо всех окон и дверей Обсерватории обеих Башен вырывались гигантские языки пламени, завиваясь в причудливые фигуры драконов, химер, и прочих магических созданий. Один раз мне показалось, что я заметил даже феникса, однако я мог ошибиться. Драко дернул меня за рукав, и молча указал на почти неразличимую во мраке темную фигуру, застывшую посреди двора, куда не долетали отсветы пожара. Человек в черной одежде стоял прямо, и то и дело направлял палочку на огонь, когда какой-нибудь чересчур ретивый язык пламени вырывался уж слишком далеко, и тогда словно невидимый щит преграждал огню дорогу, отрезая его от возможной жертвы. Зрелище было поистине впечатляющее. Не знаю, сколько мы с Малфоем стояли, не двигаясь, и наблюдая за безумной пляской пламени. Обсерватория полыхала, должно быть, не меньше получаса, не считая того времени, что прошло до нашего прихода. Наконец языки пламени стали все меньше и меньше, и из верхних окон, уже не оплетенных огненным великолепием, стал подниматься дымок.
— Надеюсь, вас удовлетворило достойное завершение вашего приключения, мистер Поттер, мистер Малфой? — раздался знакомый саркастичный голос, и я с удивлением понял, что человеком, контролировавшим процесс горения этого волшебного пламени, был Снейп.
— Северус, при всем уважении, ты думаешь, это твое пламя подействовало на логово пауков под Башней? — поинтересовался Драко. Снейп хмыкнул.
— Это мое пламя, как ты выразился, носит официальное название «Адово», и надеюсь, мне не нужно объяснять тебе, что это значит, Драко, — отозвался зельевар.
— Оу. Действительно, эффективно. Как это мне не пришло в голову его использовать? — хмыкнул Малфой.
— Ну, использовать его ты мог только в том случае, если хотел сразу отправить на тот свет самого себя, а заодно и мистера Поттера, — хмыкнул Снейп, направляясь к двери Обсерватории, и накладывая какие-то чары. Оставшись, видимо, доволен результатом, он кивнул сам себе, и, не обращая уже внимания на нас, преспокойно скрылся через боковой ход, ведущий в подземелья.
— Что это значит? — поинтересовался я у Драко, когда профессор исчез из виду.
— Адово пламя — это черномагическое проклятие. Если его разжечь, оно уничтожит все, до чего сможет дотянуться. Под открытым небом, правда, оно не загорается, только в помещении, но там выгорает все, включая живых существ, и никакая влага не помеха, — пояснил Драко. — Его изобрели не так давно, так что раньше его против кварроков применять не могли. Нов то же время, это просто огонь, стихия, а не магия, усиленная, правда, но все равно естественная, а значит, противомагическая защита пауков на нее не распространяется. Словом, очень разрушительная вещь. И как Дамблдор решился применить что-то подобное? Хотя, конечно, с другой стороны, надо признать, это было весьма эффективно. Не говоря уже о том, насколько эффектно…
— А вдруг там еще остались живые пауки? — с сомнением проговорил я, косясь на Башню. Драко фыркнул.