В какой-то момент я осознал, что нас вытеснили из бара, и потасовка теперь ведется на улице. Перед глазами в красноватых отблесках пожара сновали темные фигуры. Горело несколько зданий, в их числе и достопамятный магазинчик с одеждой, и злосчастная кафешка Мадам Паддифут. От «Кабаньей Головы» тоже доносились отблески пожара… К семикурсникам присоединились постоянные жители Хогсмида, но нас все равно было мало, а бой кипел со всех сторон. Только бы мы смогли! Только бы у нас получилось прикрыть отход младших курсов, и только бы никого не потеряли в этой свистопляске! Повторяя это как молитву, я, почти не прицеливаясь, бил «Ступефаями», «Импедиментой» и «Петрификусом» по каждому увенчанному остроконечным колпаком Пожирателя силуэту, отчаянно надеясь, что никому из наших не пришло в голову сегодня напялить такую же остроконечную шляпу.
Я почти не осознал, что в горячке боя умудрился-таки потерять из виду Драко, и опомнился слегка только тогда, когда столкнулся спиной к спине с кем-то, в ком, обернувшись, признал Рона. Его лицо было перемазано сажей, а на щеке красовалась длинная царапина, но в остальном он был цел и невредим.
— Где остальные? — крикнул я, хотя было очевидно, что он знал ответ не лучше, чем я сам. Рон что-то прокричал в ответ, но тут над нами снова пронеслось несколько лучей заклятий — к счастью, ни одного зеленого, — и нам пришлось срочно снова вступить в схватку.
Мысленно благодаря небо за прошлогодние непрерывные тренировки профессора Тёрнер, я наслал невербальное проклятие на одного из пожирателей, от которого его тут же скрутил жуткий кашель. Пока он складывался пополам и задыхался, я обездвижил его напарника и успел обезоружить еще двоих. Сам я тоже пропустил пару ударов, и теперь у меня плетью болталась левая рука, онемев от мощного энергетического удара в плечо, ныли ребра, частично принявшие «Аэрос Сфаэро Мортис», и сочилась кровь из раны за ухом — но там меня просто зацепило осколком стекла, к счастью, не повредив никаких крупных артерий.
Я с отчаяием понимал, что начинаю уставать. Палочка в руке казалась неподъемной, как бревно, ноги переставлялись с трудом, и я уже не носился по деревне, как чокнутый заяц, стараясь поспеть на помощь всем подряд, а с трудом ковылял по одной из боковых улиц, отчаянно надеясь, что скоро подоспеет подкрепление.
Выбравшись на пригорок на окраине деревни, я с тихим ужасом увидел, что здесь тоже кипит бой. Пожирателей было немного, человек пять, не больше, и их постепенно теснили жители деревни. Где-то поодаль, внизу, я заприметил огромную фигуру Хагрида — лесничий тоже участвовал в схватке, и довольно неплохо справлялся, хотя колдовство давалось ему с трудом. Впрочем, Хагрид с лихвой восполнял недостаток магической мощи огромным ростом и кулаками.
Внезапно один из Пожирателей, которые сражались в группе почти прямо передо мной, выскочил вперед. Насколько я мог судить, это был человек небольшого роста, и довольно изящного телосложения. Я застыл. А что если это… Пожиратель вскинул руку, и завопил «Сектумсемпра!», указывая на одного из хогсмидских колдунов. Тот упал, отчаянно хватаясь за распоротую грудную клетку. Я вскрикнул — уж я-то знал, на что способно это заклинание!
Но это была не единственная причина. Женский голос — вот что окончательно убедило меня в том, что это Пожирательница, к тому же, голос показался знакомым. Я выкрикнул заклинание, оставившее ее без колпака и маски, и с мстительной радостью узнал Беллатриссу Лестрейндж. Взревев, я ринулся в бой, позабыв и про усталость, и про собственные ранения. Она встретила меня а полпути издевкой, но был в такой ярости, что едва обращал внимание на то, что она там говорила помимо заклятий. Я кипел и рвался в битву — кажется, в тот момент мне было все равно, что использовать, и еще пара минут — и я решился бы даже на Аваду.