Что я мог сказать взамен? Зачем он вообще спросил меня? На что рассчитывал? Или… или я просто по своей слизеринской привычке ищу расчет там, где его нет? Может, это просто выражение доверия? Гриффиндорцы! Ну почему с ними так сложно, хотя у них самих все так обманчиво просто? Обманчиво, потому что это был не просто рассказ. Гарри в очередной раз доверил мне свою жизнь, и даже куда больше чем жизнь. Свою надежду на жизнь дальше, на то что у него, у всех нас еще будет жизнь ПОСЛЕ Волдеморта. И что вообще будет какое-нибудь «после». Все, что было в моих силах сделать в ответ — рассказать ему то, что мне удалось вспомнить, и надеяться, что это хоть как-то поможет…
Когда Гарри замолчал, все еще глядя за окно, на темное ночное небо, а я в полумраке не освещенной ничем больничной палаты едва видел его лицо, мы долго сидели молча, вслушиваясь в невнятное, едва различимое бормотание Дамблдора, доносившееся из-за закрытой деревянной двери. Странно, но пострадавших в сражении в Хогсмиде сюда до сих пор не привели, хотя мне казалось, что рассказ Поттера длился не один час.
А потом я заговорил, сам не узнав своего охрипшего голоса.
— У нас в Маноре очень крупное собрание трудов по Темной Магии, — проговорил я. — Многие мои предки, должно быть, в силу своей связи со Слизерином, интересовались ею. Теперь я точно помню, что читал об этом, в одной из книг, этим летом.
— И что, это действительно Египет? — отстраненно поинтересовался Поттер. Я кивнул.
— Там все началось. Один из жрецов — только не спрашивай, когда именно, я не очень запомнил эпоху, и фараона, — в общем, Верховный Жрец, бывший очень одаренным магом, просто… занялся исследованиями духовной магии. Именно его исследования привели к появлению Легилименции, кстати. Но это другое. Ты слышал, что египтяне верили, будто у каждого человека не одна душа, а штук пять, если я правильно помню?
— Нет, не слышал, — покачал головой Гарри.
— Они полагали, что одна или две из этих душ могут выходить из тела во время сна, а к утру, когда человек просыпается, они возвращаются обратно. Именно поэтому египтяне боялись изображать человека при жизни, если уж делали что-то вроде портрета или статуи, то оставляли часть работы недоделанной, чтобы душа не перепутала его с настоящим телом. Ну, там, например, не доделывали глаз у статуи, а что касается живописи, так вообще, рисовали только в профиль.
— Этот экскурс в историю Египта имеет отношение к делу?
— Да, и непосредственное. Тот самый жрец решил проверить, а может ли одна из его душ вселиться не в его изображение, а во что-то другое? В любой посторонний объект. Он долго работал над этим, проводил исследования, и, по легенде, добился успеха.
— Создал крестраж? — уточнил Гарри. Я неопределенно пожал плечами.
— Ну, тогда это еще не носило такого названия. Да и не было в полном смысле слова крестражем. Иными словами, ТОГДА это ему не помогло. О его опытах узнал фараон, разгневался за богохульство, или как уж там у них это правильно называлось, и… — Я поморщился. — Этого незадачливого экспериментатора схватили, судили и приговорили к смертной казни. А в Египте, надо сказать, казнь казни была рознь, и соответственно, за разные преступления и казни полагались разные. Ну а поскольку религия у них имела первостепенное значение, то преступления хуже богохульства не существовало… В общем, жреца приговорили к «Хондаи». Это одна из самых страшных казней, изобретенных в Египте. Его мумифицировали заживо, естественно, не вынимая внутренних органов, как было положено. Просто набальзамировали, обернули этими их… бинтами, засунули в саркофаг, да еще и заперли для верности.
— И что, его крестраж ему не помог?
— Тогда — нет, — хмыкнул я. — Его похоронили, поставили на его саркофаге соответствующие знаки, и все постепенно забыли о нем — он остался не более, чем строчкой упоминания в хрониках жрецов, для устрашения алчущих запретных знаний. Однако его работы сохранились среди магов, хотя и считались запретными еще о-очень долгое время. Ну, а потом кто-то принялся за них всерьез… В общем, именно они легли в основу того, что теперь приняло вид крестражей. Известно несколько магов, которые ими пользовались, только я точно не помню, кто именно, и чем все закончилось. Если хочешь, уточню на каникулах.
— Угу, — кивнул Гарри. — Кстати, а насчет того жреца… Ты сказал, что это ему не помогло ТОГДА. Что ты имел в виду?
— Ну… Понимаешь, я не очень уверен, что речь идет именно об этом… Тут можно строить только догадки… В общем, в начале, ну может, чуть позже, где-то между первой и второй четвертью этого века, как я понял, ту самую гробницу раскопали какие-то магловсике археологи*. Ну и… Маглы, особенно ученые, в проклятия и прочее не верят, ты же знаешь. Они открыли саркофаг, ну и плюс еще покопались в том, что его окружало. И обнаружили в результате некий… предмет, который ненароком и… активировали.