— Погоди, но как они смогли активировать крестраж? Ведь это же просто якорь, удерживающий душу в мире! Иначе Волдеморт вернулся бы уже тогда, когда Джинни использовала Дневник! Волдеморт, а не шестнадцатилетний Том Риддл.
— Ну, во-первых, ты не знаешь, как повел бы себя дух Волдеморта, если бы Том Риддл возродился полноценно, забрав жизнь у Джинни до конца, и обрел плоть. Ты ведь помешал ему. Кто знает, может, душа воссоединилась бы со своей частью. Во-вторых, не забывай, у жреца это все еще был не полноценный крестраж, а лишь его… как бы это сказать… прообраз? Насколько я знаю, маглы с ним тогда так и не справились, и сладить с этой мумией удалось только отряду авроров, которые вмешались только тогда, когда история приобрела угрожающий размах. И то, после серьезных исследований и долгой охоты. Шуму было…
— Это что, тоже написано в той книге? — с сомнением полюбопытствовал Поттер.
— В семейных библиотечных анналах, — отозвался я. — Я же сказал, меня заинтересовала эта история, а в книге была пометка, что что-то связанное с ней есть еще и в хрониках Библиотеки.
— А это… Это что такое — хроники Библиотеки? — нахмурился Гарри.
— Мерлин, Поттер, ты вообще в каких трущобах вырос? — возмутился я. — В каждой себя уважающей частной библиотеке имеется приличный том хроник, где хозяин указывает, кто, когда и зачем обращался к нему за той или иной книгой из его сочинения. Это нужно как раз для таких случаев. Чтобы можно было легко найти, какие новые исследования и выводы были сделаны в результате. Понятно?
— Понятно, — покладисто согласился Гарри, и в полумраке палаты мне показалось, что он, возможно, покраснел. По крайней мере, через связь мне передалось его смущение…
Через некоторое время в Больничное крыло начали-таки доставлять пострадавших из Хогсмида — множественные ожоги, кое у кого были переломы и раны, другие пострадали от вредоносных заклятий. Оставив дальнейший разговор на потом, мы с Гарри вызвались помогать мадам Помфри, и вплоть до глубокой ночи я смешивал лекарственные зелья и поил ими тех, кто в этом нуждался, а Поттер без устали накладывал исцеляющие чары и подбадривал раненных, как мог. Естественно мы были не обязаны это делать, но я хорошо понимал, что вытащить Гарри из Больничного крыла, пока неясно, что там с Блэком, — затея безнадежная, а то и опасная. Наконец, где-то ближе к полуночи, мы напоили снотворным последнего пациента и установили вокруг всех кроватей ширмы с наложенными чарами неслышимости, чтобы наши разговоры не мешали отдыху спящих, а заодно и чтобы нас самих не могли подслушать.
Утомленные, но с чувством выполненного долга, мы уселись обратно на стулья, и, переглянувшись, синхронно улыбнулись друг другу. Дверь отдельной палаты все еще оставалась закрытой, и, если прислушаться, оттуда по-прежнему доносилось бормотание Дамблдора.
— Что-то он там долго… — заметил я.
— Угу, — кивнул Гарри. — И Снейп затянул со своими исследованиями. Обещал, часа три займет, а уже шестой час как возится…
— Ну, мало ли что он там нашел в его крови, — пожал плечами я. — В конце концов…
Я запнулся, вовсе неуверенный в том, насколько целесообразно будет рассказывать Гарри о моих сомнениях по поводу Блэка. Гарри испытующе смотрел на меня, и я хорошо понимал, что сказавши «А» должен буду сказать и «Б», и лихорадочно попытался придумать, как бы сделать это поделикатнее. Однако скрип двери избавил меня от такой необходимости.
Дамблдор, казалось, похудевший на десяток фунтов за несколько часов, серый от усталости, вышел из палаты, аккуратно прикрыв дверь за собой. На какой-то момент я даже испугался, что она сейчас опять сольется со стеной, но, видимо, чары работали так, что этого не происходило, если в палате кто-то был. Мы оба мигом вскочили навстречу директору, и он приветственно кивнул.
— Гарри, Драко, я так и думал, что найду вас все еще здесь, — сказал он, но по его тону невозможно было определить, доволен или огорчен он этим фактом.
— Профессор, как Сириус? — встревожено спросил Гарри.
— Не лучшим образом, Гарри, — вздохнул Дамблдор. — Он несколько месяцев находился в плену у Пожирателей, постоянно под действием зелья подвластья, и периодически под Империусом. Его заставляли совершать ужасные вещи. Убийства и пытки невинных маглов, и даже нескольких магов.