— Ну вот, мы и на месте, — вздохнул Тони. — Ты как, сразу пойдешь к себе в комнату, освежиться с дороги?
— Позже, — покачала головой я. — Сначала я хочу увидеть мать.
— Тогда пойдем. Донья Изабелла должна быть в кабинете.
Однако о нашем прибытии матери, видимо, уже успели доложить, потому что она встретила нас на полпути. Ее вид потряс меня. Я помнила, когда носила траур по кому-нибудь из своих мужей — закутанная в черные одежды, непременно при шляпке, картинно вздыхающая, однако при безупречном макияже и прическе.
Сейчас ее роскошные иссиня-черные волосы были стянуты в простой, хотя и элегантный узел на затылке (для моей матушки такая прическа была даже не повседневной, а так — просто подобрать волосы на скорую руку). Никакого макияжа на лице, глаза покрасневшие, хотя и совершенно сухие. Абсолютно простое черное платье, без малейших признаков каких бы то ни было украшений, не считая такой же черной кружевной шали на плечах, какие частенько носили здесь почти все женщины. Но я даже и не подозревала, что в гардеробе моей матери есть настолько простые вещи.
— Блейз, девочка моя! — воскликнула она, крепко обнимая меня, и я с удивлением чуть ли не впервые в жизни услышала в ее голосе неподдельную теплоту. — Я рада, что ты приехала, милая, — ласково сказала мать, отстраняясь от меня. Лицо ее оставалось грустным, а голос, несмотря на теплоту, — печальным.
— Я не могла не приехать, — отозвалась я, чувствуя, как снова наворачиваются на глаза слезы. — Ты права, Диего мне не чужой. То есть… Был. Мерлин, не могу поверить!
— Никто не может, милая, — вздохнула мать. Велев Тони отнести мои вещи в приготовленную для меня комнату, она жестом пригласила меня пройтись с ней, и мы медленно направились в сторону галереи второго этажа, беседуя по пути.
— Как дон Родриго? — спросила я.
— Ужасно, как еще? — вздохнула она. — Потерять сына — это трагедия, перенести которую очень нелегко. Конечно, мне хочется верить, что Родриго справится, что он сильный и сможет пережить… Но пока прошло слишком мало времени, чтобы что-то говорить. Хорошо хотя бы то, что он не схватился за бутылку, чтобы утопить свои горести, и не опустил руки.
— А что он сейчас делает? — поинтересовалась я.
— Он у Чертова Камня, вместе с агентами УОМП. Они хотят использовать его силу, как хозяина поместья, надеются, что может, так удастся выяснить что-нибудь. Вчерашние стандартные тесты мало что дали. Единственное, есть еще надежда на лошадь, но анимист прибудет только послезавтра.
— Кто? — не поняла я.
— О, да, у вас, в Британии, это не особенно распространено, — кивнула матушка. — Анимист — это маг, привыкший работать с животными, который понимает их способ мышления. Ну и к тому же, владеет ментальной магией. Они надеются, что он сможет проникнуть в мозг Тени и увидеть то, что произошло с Диего, глазами лошади.
— Разве такое возможно? — с сомнением спросила я. Мать пожала плечами.
— Не знаю, милая. Это новая отрасль в науке, и специалистов крайне мало, но в таком положении хватаются и за соломинку. Хотя не представляю, что будет с Родриго, если выяснится, что Диего действительно убили. Да он не просто убьет этого преступника, он его уничтожит, так что и следа не останется… Он и так вне себя от горя. Да что я тебе рассказываю, ты-то понимаешь, как тяжело терять родного человека…
— Что ты имеешь в виду? — переспросила я. Мать удивленно посмотрела на меня.
— Люциус, — отозвалась она. — Я слышала о его смерти, даже посылала Нарциссе письмо с соболезнованиями. Кто бы мог подумать… Люциус Малфой, самый аристократичный мужчина из всех, кого я только знала — и вдруг был убит при попытке бегства из тюрьмы… Это ужасно.
— Ах, вот ты о чем, — смущенно пробормотала я. Я и забыла об официальной версии событий, успокоенная визитом Люциуса в Хогвартс, и редкими письмами Нарциссы, где та тонкими намеками сообщала, что с ними обоими все в полном порядке. Однако матери об этом знать совсем необязательно, в конце концов, чем меньше народу посвящено в тайну Малфоев, тем в большей безопасности они будут. — Извини, у меня просто мысли путаются. От перемены климата, наверное, — мягким, смущенным тоном заметила я, и мать тут же понимающе кивнула, и сочувственно погладила меня по плечу.