Моя решимость не рассеялась, хотя, признаться, мне было не по себе от мысли о том, что я собираюсь добровольно подставиться под черномагическое проклятие. Это, в любом случае, означало боль. Во время обучения мне довелось испытать на себе оба Непростительных (Империо и Круцио, — ясное дело, не Аваду), и часть других проклятий, но накладывал их отец, и вполсилы, чтобы не причинить вреда. Да и вряд ли даже самый сильный гнев мог заставить Люциуса в полную силу пытать единственного сына. Заклятие Веритас входило в число испытанных мной чар, и я до сих пор помню ощущение вонзившихся в сердце тупых крючьев, и иррациональный страх, что если не ответишь сию минуту, или попытаешься солгать, то крючья разойдутся в разные стороны, разрывая сердце в лоскутки. Можно было сколько угодно твердить себе мысленно, что это заклятие не убивает, однако совладать с затаившимся в душе ужасом так и не получилось. И вот теперь я готовился снова, и притом добровольно, испытать на себе эти чары. Мало того, мне еще придется уговаривать Гарри наложить их на меня!
Одного я не учел — того, что Поттер тоже может чувствовать меня, и сделает все, чтобы избежать нежеланной встречи. Я просидел на месте почти до самого вечера, маясь от скуки, и чуть ли не засыпая. Но он так и не появился, и по узам мне почему-то пришло ощущение, что он не сдвинется с места до утра. На обед я не пошел, да и аппетита у меня не было, впрочем, к ужину он тоже не появился. Наконец, когда время ужина подошло к концу, я понял, что мой план отнюдь не обязательно должен был увенчаться успехом. В конце концов, надежды мало даже на то, что он вообще станет со мной говорить после утренней перепалки. И потом, он может просто из чистого упрямства отвергнуть мое предложение…
Что ж, похоже, мне нужен союзник, который уговорит его хотя бы выслушать меня. К сожалению, Северус или даже Дамблдор отпадают. Не побегу же я, в самом деле, жаловаться учителям! Можно, в принципе, уговорить кого-то из учеников, но кого? Крэба и Гойла — бесполезно, Гарри поверит им не больше, чем мне. Дафна? Хм, ну в принципе, это вариант… Хотя что-то мне подсказывало, что идея неудачная, и подумав, я нашел несколько аргументов против. Во-первых, она моя бывшая любовница, так что Гарри может счесть ее связь со мной причиной для недоверия. А во-вторых… Рассуждая логически, кто мог быть той самой «птичкой», напевшей Поттеру об «измене»? Явно тот, кто знал, что она ночевала у меня. Вряд ли кто-то с других факультетов мог быть осведомлен в достаточной степени, чтобы говорить об этом с уверенностью. Значит, эта «птичка» — явно слизеринского происхождения. Маловероятно, что это кто-то из парней, да и причин у них маловато, хотя полностью исключать такую возможность не следует. Конечно, Крэб с Гойлом слишком толстокожие, чтобы так тонко сыграть на чувствах, но у других, например у Блетчтли, вполне хватит проницательности. И все же, куда вероятнее вариант, что это девушка. Я бы, правда, скорее поставил на Пэнси, чем на Дафну… Но Пэнси метила бы в меня. Какой смысл ей объявлять Блейз моей любовницей? Разрыв сестренкиных отношений с Поттером, да и даже прекращение нашей с ним дружбы едва ли заставит меня обратить внимание на Паркинсон. А вот если метили в Поттера, тогда… Особенно учитывая, что именно говорила мне Блейз о Дафне в начале года…
Я тряхнул головой. Так, не отвлекаться. Первостепенная задача — Поттер. Виноватых будем искать потом. Итак, Слизерин в качестве союзников отпадает. Что до других факультетов… В принципе, можно было бы попытаться поговорить с Макмилланом, но мне до смерти не хотелось вмешивать еще кого-то в наши отношения. И потом, пусть Эрни был хоть трижды старостой школы, у него нет столько влияния на Поттера, чтобы он мог убедить его поговорить со мной. Нет, тут нужен иной подход…
Решение пришло само по себе. Если нежелательно привлекать кого-то со стороны, остается попытаться заручиться поддержкой кого-то из гриффиндорцев, а еще лучше — кого-то из членов неразлучного Трио. Уизел отпадал сразу — с ним договориться не проще, чем с самом Поттером, особенно теперь, когда он упивается чувством собственной «правоты». Остается Грейнджер, она достаточно умна, чтобы знать о заклятии Веритас, и достаточно талантлива (приходится признать), чтобы исполнить эти чары. Кроме того, она достаточно разумна, чтобы хотя бы выслушать. Беда только одна — она редко появляется в эти дни одна, только в компании Рона…