— Его чувства к ней могут быть из-за этого зелья?
— Нет! Я же сказал, оно не подействовало!
— Ладно, ладно, — тут же согласилась она. — Хорошо… Тогда как ты объяснишь то, что Гарри видел на карте Мародеров, что Блейз провела ночь в твоей постели?
— Так и было, но мы не занимались любовью. Ей пришло письмо. Ее сводный брат, сын ее отчима, погиб в четверг вечером, — ответил я, чувствуя, как дрожь усиливается. — Она знала его, ни дружили летом, когда она… — Я сглотнул. Боль становилась сильнее, и немного мешала говорить, но я усилием воли заставил себя продолжать: — Когда она гостила у них этим летом, и прошлым. Она была очень расстроена. И… Такое и раньше случалось, что она ночевала у меня. Я просто беспокоился за нее. У нее была истерика… Она просто спала в моей кровати, ничего больше! Я даже не ложился вместе с ней, я просто сидел рядом!
— Мерлин… — прошептала Джинни. — У нее брат погиб? А мы…
— Да, — снова сглотнув, подтвердил я. Меня уже всего трясло, и я не мог больше сдерживать дрожь. — Джин, спрашивай! — взмолился я. Девушка вздрогнула, и, тихо охнув, взглянула на меня.
— Фините Инкантатем, — сказала она, опуская палочку.
Мельком я успел еще удивиться тому, что она знает, как нужно грамотно прекращать действие подобных заклинаний. В принципе, чары бы перестали действовать и в том случае, если бы она просто опустила палочку, но мне тогда пришлось бы хуже. Но даже так, от резкого исчезновения боли волной накатило облегчение, смывая заодно и страх, в висках застучало, и потемнело в глазах. Я пошатнулся, и в панике зашарил руками, в попытке дотянуться до стены, на которую мог бы опереться…
— Драко! — вскрикнула Джинни, и ее прохладная ладошка схватила мою. Я ощутил чуть шершавую, обветренную кожу, и мозоли на ладони, должно быть, от метлы… — Мерлин, Малфой, только не вздумай в обморок падать, слышишь меня? — рявкнула она. Я кивнул. Зрение включалось урывками, словно передо мной была не реальная жизнь, а серия фотографий — стена, факел, смена ракурса, лицо Джинни, снова стена, но уже другая…
Она обхватила меня, поддерживая, и сдавлено шипя и ругаясь сквозь зубы С ее помощью я прошел немного по коридору, не особенно понимая, куда. А что самое главное, я не мог понять, что со мной происходит. Раньше мне не становилось плохо после заклятий, даже после Черной магии…
— Отвести бы тебя к Мадам Помфри, но боюсь, ты не дойдешь до больницы… — пробормотала она.
— Нет, только не в больницу, — выдавил я, ощущая приступ тошноты.
— Да понимаю я, — огрызнулась она. — Так, не дрейфь, справимся… Кажется, это здесь. А ну-ка…
Джин легонько подтолкнула меня, и я ощутил за спиной прохладную поверхность камня.
— На ногах устоишь? — спросила она.
Я кивнул, и, в опровержение своих слов, покачнулся, и потерял равновесие. Джин с проклятием подхватила меня, помогая снова встать, поглаживая по волосам.
— Ну, ну, потерпи немножко, — ласково пробормотала она. — Давай, ты уже большой мальчик… Вот так, постой… Понимаю, тебе бы хотелось присесть, но потом я тебя не подниму…
— Что… ты… — прохрипел я, и облизнул губы. — Что ты собираешься делать?
— Найти место, где смогу тебя выходить, — отозвалась она. — А теперь постой, и дай мне сделать, что нужно.
Я прислонился к стене, отчаянно надеясь, что на упаду еще раз. Джинни, с опаской оглянувшись на меня, быстро прошла чуть вперед, и, помедлив мгновение, повернула обратно, еще три шага, потом снова туда. В стене напротив нарисовалась деревянная дверь, украшенная растительным орнаментом. Джин удовлетворенно улыбнулась, и повернулась ко мне. Потом поморщилась, и решительно ткнула в мою сторону палочкой.
— Легатус! — приказала она. Вот это было зря… мое тело мигом сделалось в несколько раз легче, но попутно еще хуже закружилась голова, перед глазами все поплыло, и я рухнул вперед, едва успев подумать, что если бы не заклинание, мог бы и ее свалить своим весом…
Я пришел в себя, чувствуя, как нежная рука гладит мою ладонь, успокаивающе, и в то же время, словно прося очнуться. На губах отчетливо ощущался странный, но приятный привкус — какие-то ягоды, не то черника, не то малина, или что-то еще в том же духе… Я глубоко вздохнул, понимая, что чувствую себя гораздо лучше, и медленно открыл глаза.
Я лежал на небольшой узкой кушетке в восточном стиле, в просторной комнате, освещенной весело пылающим камином и несколькими свечами в тяжелых кованых канделябрах. Перед камином была растянута большая белая шкура с длинным мягким мехом, хотя я с трудом мог представить себе животное подходящих размеров и породы.