Возле меня на небольшом пуфике сидела Джинни, держа меня за руку, и смотрела с нежной улыбкой, от которой я успел отвыкнуть за прошедшие дни. «Я сплю?» — была первая мысль. Но очевидно, нет, — я слишком четко осознавал и себя, и окружающий мир — до мельчайших деталей. Приподнявшись, я оглядел оставшуюся часть комнаты. В изголовье кушетки — небольшой столик, уставленный пузырьками с зельями, часть из которых была пуста. А в углу — вот сюрприз! Настоящая кровать, со столбиками, поддерживающими поднятый полог из кремового материала с золотистыми нитями. Я не взялся бы судить о вкусе и стиле — все это выглядело естественным и уместным в этой странной комнате, а остальное не имело значения. Покрывало того же цвета было откинуто, словно приглашая прилечь… Я хмыкнул. Кажется, комната определенно приглашала переночевать именно здесь…
— Как ты? — голос Джинни вернул меня к реальности, и я, вздрогнув, обернулся к ней.
— Я в порядке. Спасибо, — отозвался я, полностью садясь. Тошнота полностью прошла, головокружение отступило, и даже некоторая пустота и слабость — последствия дневного голодания — совсем не ощущались, благодаря, видимо, укрепляющим зельям. Несколько откупоренных пузырьков на столике подтверждали мою догадку. Надо же, никогда бы не додумался добавить в укрепляющее зелье ягодный ароматизатор, однако привкус после него во рту был приятным. — Спасибо, что позаботилась обо мне, — сказал я, накрывая ее ладошку, все еще лежащую в моей руке, второй ладонью. Джинни смущенно опустила глаза.
— Да ничего… Все-таки в этом была моя вина…
— Никакой твоей вины ни в чем не было, — твердо возразил я. — Это я настоял на заклятии Веритас, помнишь? Ты просто сделала то, о чем я попросил. И я не жалею, несмотря ни на что, — добавил я, улыбнувшись. Джин ответила на улыбку, но быстро вновь посерьезнела.
— Знаешь, никогда не думала, что заклятие Веритас может вызвать такой эффект. Тебе было очень больно? — спросила она. Я пожал плечами.
— Круциатус куда больнее, уверяю, — ответил я, повторяя сказанную еще в коридоре фразу. — Веритас действует не только за счет боли, и даже не только за счет страха. Просто… Чувствуешь, что не можешь не ответить на вопрос, и не можешь солгать. Не знаю, как это описать…
На самом деле, описать я вряд ли затруднялся, но пугать девушку рассказом о впивающихся в сердце железных крючьях не хотелось. Она и так была достаточно расстроена. Джинни, слегка прищурившись, посмотрела на меня.
— Ты так говоришь, словно уже испытывал его на себе раньше. И Круциатус тоже. Кто тебя пытал? — спросила она.
— Меня не пытали, — фыркнул я с видом оскорбленного достоинства. — Просто, отец считал, что я должен знать на собственном опыте, с чем имею дело, когда обучал меня. — Джинни недоверчиво охнула, широко распахнув глаза, и я недоуменно поднял бровь. — Что? — спросил я.
— Твой отец накладывал на тебя Круцио? — спросила она таким тоном, словно ее подташнивало. — Да он просто псих в таком случае!
— Мой отец — исключительно здравомыслящий человек, — наставительным тоном возразил я. — Лучше получить представление о пыточном проклятии, когда ОН делает это вполсилы, чем столкнуться нежданно-негаданно, и в полную мощь. Так я хотя бы знаю, чего именно ждать. И если бы не та практика, я не думаю, что так спокойно перенес бы Веритас сегодня.
— Это называется «спокойно»? — фыркнула Джин. Я хмыкнул.
— Ну, я ведь не плакал, и не умолял тебя прекратить, верно? — сказал я. — А то, что случилось после, это уже несущественно. Так, остаточная реакция.
— То есть, это нормальная реакция на заклятие Веритас? Тебе надо было предупредить меня, — мягко упрекнула она. — Я испугалась…
— Ну… — Я замялся, но идти на попятный было поздно, да и хотелось во всем разобраться. — Вообще-то, это не совсем та реакция, которую я ожидал, — признался я без особой охоты. Джинни нахмурилась.
— То есть, такого не должно было быть? — переспросила она. Я вздохнул и смущенно потупился.
— Ну… нет. На самом деле, симптомы должны были быть гораздо слабее, и пройти через пару минут сами по себе, без всяких зелий.
— И почему тогда все получилось… Вот так? — встревожено спросила девушка. ЕЕ рука в моих напряглась, тонкие пальчики переплелись с моими, и я нежно погладил ее руку, пытаясь придать ей немного уверенности.
— Ну, точно не скажу, — осторожно заметил я. — Возможно, я стал более восприимчив к Черной Магии из-за своей Родовой Силы, но это кажется мне маловероятным. Все-таки, Малфои — не самый светлый род, мы веками практиковали Темные Искусства. Конечно, Родовая Магия против Черной не особенно эффективна, но и ослаблять мага не должна…