— Так, я больше с места не сдвинусь, пока вы не объясните, что здесь происходит, — твердо заявил я, полный решимости взять дело в свои руки. — Вы хотели о чем-то поговорить, а сами как воды в рот набрали. Так не пойдет. Я хочу знать, в чем дело.
— Гарри… — начала было Джинни, но ее прервала Гермиона.
— Хорошо, Гарри, если ты настаиваешь, давай выясним все прямо здесь, — сказала она. — Но прежде, чем мы начнем объяснять, в чем дело, напомни мне, пожалуйста, ты знаешь, что собой представляет заклятие «Веритас»?
— Веритас? — повторил я. Пару мгновений я не мог сообразить, о чем она, а потом вспомнил. — А, ну да. Это черномагическое заклятие, которое заставляет жертву говорить чистую правду. А зачем тебе?
— Просто чтобы убедиться, что ты о нем знаешь, и мне не придется рассказывать заново, — отозвалась она. Речь вообще-то пойдет не о нем.
— А о чем тогда? — поинтересовался я. Джинни поморщилась.
— Гарри, если тебе уж так приспичило поговорить здесь и сейчас, может, мы все же можем хотя бы отойти вон туда, к окну, чтобы не торчать посреди прохода? — поинтересовалась она. Я обескуражено вздохнул, и кивнул, немного смутившись.
— Ну так о чем пойдет разговор? — поинтересовался я, когда мы расположились на широком подоконнике. Гермиона и Джинни снова обменялись тревожными, напряженными взглядами.
— Речь пойдет о Блейз Забини, — твердо сказала Гермиона. Я мгновенно выпрямился.
— Я не хочу о ней говорить! — резко сказал я. — И слышать о ней тоже не хочу!
— Гарри, ты серьезно думаешь, что мы завели бы этот разговор, не будь у нас веской причины? — спросила Джинни. — Я вполне понимаю твою обиду на Блейз, но при этом, все-таки, ты мог бы сохранять благоразумие. То, что мы хотим сказать, — действительно важно.
— Я… — я заколебался. Конечно, я доверял Джинни, не говоря уже о Гермионе. И какой бы ни была моя обида, и сколь сильным бы ни было разочарование…
— Гарри, я понимаю, как тебе неприятно слышать ее имя, — мягко сказала моя лучшая подруга, доверительно коснувшись моего локтя. — Но… Ведь ты же не станешь убегать от правды, не так ли? Ты никогда не прятался от нее, как бы трудно тебе ни было. И…
— Ладно, — кивнул я, облизнув пересохшие губы, и со вздохом уселся обратно. В конце концов, что я ожидал от них услышать? Блейз ведь даже не оправдывалась тогда, когда я высказал ей в лицо все то, что сказала мне Дафна. А ведь… Я и сам не знал, что я хотел бы услышать от нее в оправдание. Что все то, что было между нами, было игрой лишь поначалу? Что, начав со мной встречаться, она постепенно полюбила меня по-настоящему? Смешно. Что тогда она делала в постели Малфоя в ночь на пятницу? Нет, подобные оправдания, может, и смягчили бы немного боль от предательства, но вряд ли имели бы какое-то еще значение. Блейз меня не любила, и как бы мне ни было больно принять это…
— Вчера вечером, — начала Джинни, и, осекшись, кинула быстрый взгляд по сторонам, чтобы лишний раз убедиться в том, что нас не подслушивают. Я захлопал глазами, возвращаясь в реальность, и вопросительно посмотрел на нее.
— Что «вчера вечером»? — переспросил я.
— Не перебивай, будь добр, — нахмурилась девушка. — Я и без тебя собьюсь. В общем, вчера вечером я наложила заклятие Веритас на Драко Малфоя.
— Что? — ахнул я, напрочь забыв о ее просьбе не перебивать. — Ты ЧТО сделала?
— Я НАЛОЖИЛА заклятие ВЕРИТАС на Драко Малфоя, — медленно, четко и раздельно повторила Джинни.
— Мерлин Великий, Джин, но зачем? — я ничего не понимал. Откуда Джинни вообще узнала об этом заклятии? Хотя, это не проблема, не такая уж это закрытая информация… Но что могло заставить ее сделать это? С какой стати ей допрашивать Малфоя? Зачем? О чем спрашивать? Хотя, я догадываюсь о чем… Но почему, Бог мой, почему? Как же он должен был ее разозлить, если она решилась использовать Черную Магию!? И насколько же он ей небезразличен, если узнать правду ей было так важно, что она не побрезговала черномагическим заклятием?
— Я сделала это по его просьбе, — отозвалась Джинни, едва слышно фыркнув при виде моего ошеломленного лица. Я снова ощутил, будто меня окатили ледяной водой.
— По ЕГО просьбе? — повторил я. — Но… Ты хочешь сказать, что Малфой сам, добровольно подставился под Веритас, чтобы… Ради чего, Джин?
— Чтобы заставить меня поверить его словам, — серьезно отозвалась она. — И нет, Гарри, он не пытался меня подставить. Он дал мне свою палочку, чтобы по моей эти чары не могли проследить, несмотря на то, что это усилило неприятные последствия заклятия.
— Вот как… — пробормотал я, чувствуя себя довольно жалко. Новая информация не укладывалась в голове, а сердце стучало как бешеное, разрываясь между надеждой и… страхом поверить в эту надежду. — И что же он сказал тебе?