В зале, куда я вошла, поеживаясь от холода, с непривычки, после Бразильского лета, было пустынно и довольно-таки мрачно. Бесконечные именные кубки наград, выставленные на полках вдоль стен, тускло поблескивали в свете люмоса на конце моей палочки. Наложив несколько воспламеняющих чар, я зажгла светильники, по одному возле каждой стены, и в их свете почувствовала себя чуточку уютнее. И все равно, довольно обширный Зал, в котором редко кто бывал, казался мне каким-то… немного пугающим, возможно.
Тихий скрип двери и неуверенные шаги за спиной переключили мои мысли с окружающей обстановки на предстоящий разговор.
— Эм… Вы хотели меня видеть, мисс? — спросил знакомый голос. Прикусив губу, чтобы не заплакать, я обернулась. Салазар-основатель, как же права я была, когда решила не допускать извинений через волшебное зеркальце! Зеленые глаза Поттера за круглыми очками смотрели настороженно и вопросительно, а в руке зажата палочка — не нацеленная на меня, но на виду, говорящая, что Гарри настороже. Одет он был в магловскую одежду — джинсы и свитер, на ногах ботинки из драконьей кожи. Я помолчала, давая ему шанс рассмотреть меня, и с горечью думая о том, что, по-видимому, романы, утверждающие, что любящее сердце узнает свою половинку под любой личиной, безбожно врали. Но, возможно, я недооценила Гарри?
Зеленые глаза юноши вглядывающиеся в меня, расширились, и в них мелькнуло то, что на лице Драко появилось только после того, как я заговорила. Гарри выронил палочку и стремительно шагнул ко мне, не отрывая взгляда от моего лица.
— Не может быть… — прошептал он. Медленно поднял руку и невесомо, кончиками пальцев провел по моей щеке. — Ты вернулась… — выдохнул парень. Я судорожно сглотнула. Мне хотелось одновременно плакать и смеяться, наорать на него, или броситься ему на шею, и я с трудом сдерживалась, чтобы не сделать ни того, ни другого, ни третьего. Гарри узнал меня. Даже в таком виде — он узнал меня!
— Не ждал? — тихо спросила я. Дыхание перехватывало, и я не доверяла собственному голосу, поэтому не рискнула сказать больше. Но больше и не требовалось. Он покачал головой, и на мгновение зажмурился. А потом вдруг опустился передо мной на колени, склонив голову, словно заранее принимая любое наказание, которое я сочту нужным.
— Прости меня, — проговорил юноша, не поднимая глаз. — Мерлин, Блейз, прости! Я… Я вел себя как идиот! Но я… я просто так боялся потерять тебя… –
— Настолько что порвал со мной? — горько спросила я.
— Прости меня, — судорожно вздохнув, повторил Гарри. — Я думал, что я не нужен тебе. Что все это… Что все, что было между нами, для тебя было лишь игрой.
— Ты поверил, что я всего лишь притворялась? — тихо проговорила я. — Что все, что я тебе говорила, было ложью? — Наверное около минуты единственным ответом мне было его покаянное молчание. Но когда я уже подумала, что ничего другого и не дождусь, Гарри через силу снова заговорил, хриплым от напряжения голосом.
— Я не поверил… сначала. Пока не увидел на Карте Мародеров тебя… в его постели.
— Что? — ахнула я. — На ЧЕМ ты увидел?
— Карта… — отозвался он. — У меня есть карта Хогвартса. Зачарованная. Она… Показывает школу в настоящий момент времени — не только комнаты, но и обитателей. Каждого. Кто где находится. Когда Дафна сказала, что… Что вы с Драко любовники, и что ты спишь с ним чуть ли не каждую ночь, я не хотел верить ей. Но… Мерлин, прости меня, Блейз…
— У тебя было средство проверить, правду ли она говорила, и ты не удержался, — с холодной ясностью поняла я. — Ну что ж… Это понятно, — я помолчала, размышляя. Интересно, а удержалась бы я сама, намекни мне кто-нибудь на что-то подобное, и будь у меня возможность посмотреть, так ли это? Неверное, все-таки нет, как бы ни любила, и как бы ни верила ему. — Любопытство книззла сгубило… — пробормотала я.
— Я смог трезво взглянуть на вещи только после того, как Джинни и Гермиона рассказала мне о том, что Драко сказал Джинни под Веритасом, — все так же хрипло сказал Гарри, по-прежнему не поднимая глаз. Я вздрогнула.
— Под чем? — переспросила я, чувствуя себя довольно глупо.
— Заклятие Веритас, — пояснил Гарри. — Черная магия, которая заставляет жертву говорить только правду.
— Я знаю, что это за чары, — нетерпеливо перебила я, сдвинув брови. — Джинни пытала Дрея?
— Не пытала, — запротестовал Поттер. — Она это сделала по его просьбе. Он решил, что это единственный способ заставить хоть кого-то из нас выслушать, как все было на самом деле, и поверить ему.
— Псих ненормальный… — пробормотала я, с содроганием вспоминая жуткое ощущение от этого проклятия. В свое время Нарциссе жутко не нравилась идея обучать и меня тоже черной магии, заодно с Драко, но Люциус настоял, что дети должны быть готовы ко всему — это было летом после третьего курса, и он уже тогда начинал ощущать первые признаки возвращения Лорда. Правда, в отличие от Дрея, Круцио мне все-таки удалось избежать, но от Веритаса и Имерио отвертеться не получилось, да и от некоторых других тоже.