— Что?
— Убей меня… прошу… — выдавил Сириус. Юноша, кто бы он ни был — совсем молод, и если удастся разбудить в нем хоть толику жалости…. — Я не могу больше служить твоему господину… Но Темный Лорд жертву… не отпустит… Если в тебе еще осталась… хоть капля… человечности… убей меня, умоляю…
Но мольбы были тщетными — он видел это в глазах этого «Малфоя», кем бы он ни был на самом деле — видением, ожившим мертвецом или выходцем из прошлого… Тот не убьет его. Снова лишь тщетная надежда…
— Убей меня! — собрав последние силы, крикнул Блэк, попытавшись рвануться из своих пут. Потом вспышка — и вновь беспамятство.
На сей раз забытье длилось куда дольше, но было совсем другим. В нем больше не чувствовалось угрозы, которую он после выхода из Арки ощущал вокруг себя, словно воздух. Временами ему слышались голоса, и в полубессознательном состоянии мерещились кошмары — но теперь они напоминали лишь сны, пусть мучительные и порой страшные, но не более, чем обычные фантазии сонного разума.
Постепенно на смену этому состоянию пришел обычный крепкий сон без сновидений — казалось, он не спал так уже годы и годы. Теплый и спокойный, окутывающий безопасностью мир, в котором иногда возникали чьи-то голоса, но и они не несли в себе угрозы. И Сириус не сопротивлялся волнам дремы, окутывающим его, и целительным дождем проливающимся на его измученную душу.
Но вечно это продолжаться не могло. Однажды, когда его сознание в очередной раз находилось в полудреме, еще не совсем бодрствуя, но и не погруженное глубоко в пучины сна, он вдруг понял, что ощущение перестало быть комфортным. И вместе с тем пришло осознание себя.
Уже очень и очень давно он не чувствовал себя настолько хорошо. Казалось, у него не болело совсем ничего, не считая немного затекшей от долгой неподвижности спины и шеи. Но что куда более важно — сознание было свободным, а ум — ясным. Никаких чужеродных уз, никаких чар. Он был самим собой — впервые за целую вечность!
Некоторое время Сириус лежал, прислушиваясь к своим ощущениям, и к окружающим его звукам. Если верить чувствам слегка онемевшего тела, он лежал в удобной кровати, не испытывая никакого дискомфорта. Во рту ощущался смутно знакомый привкус — но он был уверен, что Темный лорд и его прихвостни не давали ему ничего подобного. Что бы это могло быть?
Однако это недолго занимало его сознание. Если верить звукам — в помещении он был не один. Рядом находился человек, который, судя по всему, сидел возле его кровати, и, похоже, читал книгу? Время от времени до Сириуса доносилось негромкое хмыканье, и шелест переворачиваемых страниц. Собравшись с духом, Блэк чуть повернул голову на звук, и открыл глаза.
Ему потребовалось несколько минут, чтобы глаза привыкли к приглушенному освещению, и он смог сфокусировать взгляд на фигуре человека, сидящего рядом с ним в кресле, и, действительно, читающего какую-то книгу. Но — что было куда более важным — он знал этого человека. Он узнавал его жесты, и сосредоточенное, спокойное выражение лица, и ритм его дыхания, и даже короткие смешки, которыми тот время от времени сопровождал процесс чтения. Знал, как падают на лоб волосы, в которых с момента их последней встречи прибавилось седины. Как меняется в зависимости от того, что он читает, выражение рано постаревшего лица. И даже то, как именно поднимается рука и движутся пальцы, переворачивая страницу.
Сириус на мгновение зажмурился, словно для того, чтобы удостовериться, что перед ним — не видение. Однако образ лучшего друга — единственного оставшегося лучшего друга, из всех, что у него были, — не исчез.
— Все еще пытаешься превратить своего волка в книжного червя, Лунатик? — спросил он, сам не узнавая хриплое карканье, раздавшееся вместо его обычного голоса. Ремус вздрогнул, дернулся, вскидывая на него взгляд и роняя на пол свою книгу. Мгновение — и он слетел с кресла, словно подброшенный неведомой силой, и оказался на краю кровати, вглядываясь в глаза Блэка, не веря, не отпуская его взгляд, не смея и моргнуть, чтобы не упустить его.
— Бродяга, — выдохнул он. Сириус, напрягая все мышцы, пошевелился, пытаясь приподняться, но голова с непривычки закружилась. Сильные руки оборотня удержали его, но сам Люпин при этом выглядел так, словно вот-вот упадет в обморок. — Мерлин Великий, Бродяга! — прошептал он снова. — Ты… как же ты… ох! — его голова поникла.
— Я тоже рад тебя видеть, — от души сказал Сириус. Ремус рассмеялся коротким, лающим смешком, смахивая слезы, и по лицу Блэка тоже расползлась улыбка. Он еще толком не понимал, где именно находится, и что с ним произошло, и как он сюда попал — где бы это «сюда» ни находилось. Но присутствие Люпина рядом внушало надежду, а самочувствие утверждало, что о нем заботились и лечили его. Это точно не могли делать Пожиратели, а значит… А значит каким бы чудом это ни казалось — его подобрали члены Ордена.