— Ну как ты? — спросил Ремус, когда улеглось первое волнение. Сириус выразительно кашлянул и покосился на тумбочку, где помещался графин с водой. Люпин хмыкнул, и, налив воды, протянул Блэку стакан. Осушив его залпом, Сириус довольно крякнул, кашлянул, и с блаженной улыбкой откинулся на подушку.
— А где это мы, Лунатик? — спросил он. Оборотень улыбнулся.
— Не узнаешь? Мы в Хогвартсе. Больничное крыло. Помнишь, я как-то загремел сюда после Травологии, как раз перед полнолунием, и меня поместили в отдельную палату? Вот это она и есть.
— Ясно, — кивнул Сириус, радуясь тому, что его голос снова звучит как обычно. — А как я здесь очутился?
— Ты что-нибудь помнишь? — спросил Люпин без улыбки. Блэк вздохнул.
— Не уверен, что от моих воспоминаний есть толк. Сколько времени меня не было?
— Полтора года, — отозвался Ремус. — Сегодня Сочельник. Второй с тех пор, как…
— Ясно, — кивнул Сириус. — Но постой, раз мы в школе, выходит, я больше не считаюсь опасным преступником? Или я тут тайно?
— Нет. Тебя оправдали постфактум, после событий в Министерстве.
— Событий?
— Ну да. Можешь себе представить, наше вмешательство в небольшую разбору Пожирателей и Гарри с его компанией, принесло и более серьезные плоды. В конце концов, заявились главные действующие лица — я имею в виду Волдеморта и Дамблдора. Насчет их…хм, скажем так, поединка, советую лучше расспросить Гарри — он присутствовал при этом. Я же знаю все только со слов других, а как ты понимаешь, ни Дамблдор, ни сам Гарри не склонны были много болтать об этом.
— Гарри не пострадал? — встревожено спросил Сириус. Люпин покачал головой.
— Не больше, чем обычно. Куда больше его расстроила твоя предполагаемая смерть. Мы ведь вплоть до недавнего времени были уверены, что из-за Арки нет пути назад. Что это смерть, окончательная и бесповоротная…
— Было время, я и сам так думал, — согласился Блэк. — Там… Трудно понять, жив ты или нет. Там нет ни пространства, ни времени. Это и не смерть, и не жизнь. Но это отвратительно. Знаешь, при всей моей «симпатии» к Беллатриссе, хотя бы за спасение оттуда я ей благодарен…
— Не переборщи с благодарностью, — хмыкнул оборотень. — Она тебя вытащила не по доброте душевной.
— Знаю, — кивнул Сириус, невольно содрогнувшись. — Поверь, ЭТОГО я при всем желании не смогу забыть… — они помолчали, и анимаг решительно тряхнул головой — Так что все-таки было еще в Министерстве? Поединок Дамблдора и Волдеморта, ты сказал? И кто из них победил? Темного Лорда я видел, он… Он не выглядел потрепанным. Только не говори, что директор…
— Ну, вообще-то, поединок не был закончен в полном смысле, — пожал плечами Люпин.
С возрастающим удивлением Сириус выслушал рассказ оборотня о событиях, последовавших за его падением в Арку Смерти. К концу повествования он снова ощущал легкую слабость и головокружение, и вызванная Ремусом медсестра, заохав, попеняла бывшему профессору, что он напрасно утомляет пациента. Пациент, которому казалось, что он выспался на год вперед, попытался протестовать, но узнав, что вместо предполагаемого сна ему предстоит всего лишь массаж, чтобы разогнать застоявшуюся кровь, и легкий ужин, мигом сменил гнев на милость, и охотно подчинился «лечению».
После всех процедур он почувствовал себя еще лучше. Ну еще бы… чуть ли ни с тех пор, как он закончил школу, о нем никто так не заботился. Родные знать его не хотели, Поттеры и сами переживали не лучшие времена — ссора Джареда и Джеймса, уход сына из семьи, разрыв отношений у старшего поколения… Бывали, конечно, случайнее связи, но…
Невеселые размышления прервал шум, доносившийся из основной палаты. Ремус улыбнулся, и, подмигнув Сириусу, распахнул дверь. Минута…
На пороге возникла знакомая фигура — знакомая, и, одновременно, все же немного другая. На мгновение Сириусу показалось, что перед ним вживе предстал Джеймс. Те же круглые очки, растрепанные волосы, изящные, мужественные черты… И все же ЭТОТ паренек оказался чуть меньше ростом, чем его покойный друг, чуть поуже в плечах и поизящнее, хотя не производил впечатление хрупкого, или, уж тем более, изнеженного. Блэк замер, вглядываясь в лицо крестника. Раньше ему казалось, что, по крайней мере, когда Гарри вырастет, глаза Лили на лице Джеймса будут смотреться неуместно, но теперь вынужден был признать, что это не так. Семнадцатилетний Гарри Поттер превратился из несуразного, угловатого подростка в редкостно симпатичного и привлекательного юношу, который мог бы пачками разбивать девичьи сердца, если бы только захотел.