— Гарри! — сказал Блэк, с улыбкой глядя на замершего в дверях паренька.
— Сириус! — завопил мальчишка, и кинулся к нему.
И только теперь, стиснув крестника в объятьях, Сириус наконец окончательно понял, и с несмелой радостью разрешил себе поверить — он вернулся. Наконец-то по-настоящему вернулся домой.
Глава 17 «Серьезные» разговоры и просто разговоры по душам
Pov Драко Малфоя
Пожалуй, наверное, за всю мою жизнь у меня не было столь сумбурной и необычной Рождественской Ночи. Начать с того, что провел я ее — да и не только я, но и вся наша разношерстная гриффиндорско-слизеринская компания — в Больничном Крыле, хотя по сути никто из нас вовсе не был болен. Даже Блэк, который, несмотря на то, что почти неделю провалялся в магическом сне, чувствовал себя превосходно, и, похоже, комплексовать и рефлексировать по поводу своего заточения и перенесенных злоключений, отнюдь не собирался. Можно было только поражаться его непробиваемо-жизнерадостной позиции. Случись мне провести почти полгода под Империо Темного Лорда, убивая своих бывших соратников и пытая маглов… Вряд ли я смог бы после этого спокойно радоваться жизни. Хотя…
Империус, который накладывал на меня во время тренировок отец, был довольно мягким, «щадящим» — да оно и понятно, Люциус ни при каких обстоятельствах не стал бы рисковать жизнью и рассудком своего единственного и обожаемого сына. Так что неудивительно, что все, что со мной происходило при этом, я помнил до мельчайших деталей. К тому же, папа никогда не приказывал мне делать ничего особенно страшного и унизительного — только всякие глупости, вроде «подпрыгни, присядь, станцуй вальс…». Однако мне доводилось читать о Непростительных, и куда больше того, что давал нам в своих лекциях лже-Грюм на четвертом курсе. Чем могущественнее сила и воля того, кто наложил чары, и чем больше его приказы расходятся с собственной волей жертвы, тем меньше она понимает из того, что делает, и тем меньше помнит потом. Хотя, с другой стороны, человек с равной или даже более сильной волей, и достаточно могущественный в отношении магии, способен скинуть с себя Империус, если приказы ему активно не нравятся. Что и демонстрировал на четвертом курсе Гарри. По словам Люциуса, он оказался способен противостоять даже чарам самого Темного Лорда… Вот лично у меня на это сил вряд ли достало бы. Хотя, опять же, как знать…
Как бы там ни было, в Больничное Крыло мы прибыли всей толпой, в количестве шести человек. Конечно, в обычное время нас бы вряд ли допустили хотя бы в общую палату, но сейчас, во время каникул, здесь не было других пациентов, кроме Блэка, а значит, мы никому не могли помешать. Правда, видимо, для порядка, Мадам Помфри все-таки немного поворчала, однако мы почти не обратили на это внимания. Тем более что навещать больного все вместе мы все равно не собирались — уж нам-то с Блейз там точно делать было нечего. Впрочем, Рон с Гермионой и Джинни тоже тактично остались в общей палате, предоставив Гарри возможность сперва поговорить с Сириусом наедине. Вскоре из одиночной палаты тихонько вышел Люпин, в пух и прах разбив мои представления о Гриффиндорской бестактности (а раньше я полагал наличие некоторого такта у Джинни, Гермионы, и порой — у Гарри, — скорее исключением из правил). Вызвавшись сообщить обо всем директору, оборотень удалился.
Некоторое время после этого мы все впятером без дела слонялись по палате, не зная, чем себя занять. В конце концов, Гермиона, с хозяйским видом усадив Рона рядом с собой, стала расспрашивать Блейз о Бразилии, правда, тактично обходя в разговоре причину ее поездки. Джинни, некоторое время молчаливо слушавшая их разговор, в какой-то момент встала и отошла к окну в дальнем конце палаты. Я, слышавший рассказы Блейз миллионы раз, еще начиная с прошлого лета, тоже не принимал участия в разговоре, — я сидел и чуть ли не дремал неподалеку от них. Однако, к счастью, — а может, наоборот? — я был не такой сонный, чтобы не заметить ухода Джин.
Весь день — ну, почти весь, начиная, наверное, с нашей общей беседы в Гриффиндорской гостиной, — поведение Джинни меня малость тревожило. Девушка казалась грустной, и даже чуточку напуганной. Она демонстративно не общалась со мной напрямую — не то, чтобы вообще не обращала на меня внимания, однако вела себя так, словно я обычный — и даже не особенно желанный! — член компании. Это было даже слегка обидно — она так со мной не обращалась даже осенью, еще до того, как наша дружба с Гарри приобрела «официальный» характер.