— Да, не бери в голову, — легкомысленно фыркнул я, слегка поморщившись. — Я знаю свою репутацию. Можешь мне поверить, я даже участвовал в ее создании, — добавил я. Джин хихикнула.
— И все-таки, почему Блейз так отреагировала? — спросила она, посерьезнев. — Мне казалось, что уж она-то должна знать, что ты чувствуешь… Она ведь тебя понимает.
— Ну, вообще-то я до недавнего времени и сам так думал, — вздохнул я. — Оказывается, не совсем.
— Странно, — пожала плечами Джинни.
— Да, — согласился я. — Наверное.
Говорить о Блейз не хотелось. Мысли о ее поведении снова всколыхнули обиду. Я ради нее чуть ли не в лепешку расшибался — Я, Малфой, который в принципе ни для кого, кроме себя, такого не делал! Ну, может, еще для родителей… Все равно! Я подставился по Веритас из собственной палочки — и подставился бы дважды, реши Поттер тоже меня проверить, — а она…
— А что сказала Грейнд… То есть, Гермиона? — спросил я, чтобы отвлечься. Джинни вздохнула.
— Ну, она отреагировала лучше, чем можно было ожидать, — мягко сказала она. — Я, правда, не вдавалась в подробности, но, думаю, она что-то все равно заподозрила. В общем, я сказала ей, что мы встречаемся. Она спросила, уверена ли я в том, что ты не используешь меня… Ну в смысле, что ты не хочешь просто поразвлечься и бросить меня. В общем, все ее вопросы были вполне предсказуемы. Чего я не ожидала, так это того, что она сказала, что я в любом случае могу на нее рассчитывать. Что она поддержит меня, даже если у нас не сложится, и… — Джин не стала заканчивать, но это было и не нужно. Я кивнул, с легким оттенком зависти в душе.
— Да, вы, гриффиндорцы, умеете дружить по-настоящему, правда? — сказал я. Джинни хмыкнула, и погладила меня по щеке.
— Гермиона умный человек, и потом, ей тоже выпала не самая легкая любовная доля. Мой братец — не сахар… — заметила она.
— Так она все-таки влюблена в него? Я думал, они расстались? — заметил я. Джинни покачала головой.
— Гермиона сердилась на Рона за то, что он вытворял в этом году. Даже пыталась заигрывать с другими парнями, но… — она поморщилась, — из этого ничего не вышло. А потом, после того, как вернулся Сириус, и выяснилось, что Рон сыграл немаловажную роль во всеобщем спасении, она оттаяла. Да нет, ей не так уж не повезло, он тоже любит ее. Просто характер у Рона тот еще, и он… Ну, как бы это сказать… Не слишком романтичен.
— Да уж, вспомнить только Хэллоуинский маскарад… — пробормотал я.
— И не только, — кивнула Джинни. — Нам с Гарри приходилось время от времени напоминать ему делать что-нибудь этакое, но он искренне не понимал, зачем это нужно. Например, зачем дарить цветы, и всякое такое…
— Да уж, есть люди, которым это просто не дано, — заметил я, изо всех сил заталкивая вглубь сознания с дюжину ехидных комментариев, по привычке родившихся у меня в голове. Что-то подсказывало мне, что насмехаться над ее братом — не лучший способ общаться с любимой девушкой. Джинни, впрочем, оставила мое замечание без ответа. Видимо, разговор на эту тему ей был не слишком приятен, так что я не стал настаивать.
Пару минут мы помолчали — я выцепил прядку ее волос и играл с ней, пропуская между пальцами, и старался не думать о том, что так и не услышал ни слова о ее ответных чувствах в ответ на свое признание. Хотя, с другой стороны, все, что нужно, было уже сказано вчера в Выручай-комнате. Она не была уверена, что это любовь, и, наверное, просто не хотела давать мне напрасную надежду. «Если так, солнышко мое рыжее, ты просто не знаешь, на кого напала», — подумал я. — «Куда ты теперь от меня денешься… И я не я, если не добьюсь, в конце концов, чтобы и ты меня полюбила…» Джинни, положив голову мне на плечо, молча поглядывала на меня искоса, насколько позволяла ее поза, и улыбалась каким-то своим мыслям. Из этого задумчивого состояния нас вывел далекий бой часов.
— Полночь, — прошептала Джинни.
— Рождество, — добавил я, и мы удивленно уставились друг на друга. В самом деле — в суматохе прошлого дня, примирений и любовных приключений, мы как-то упустили из виду, что сегодня Рождество. Сам не знаю, как и почему я вспомнил об этом сейчас. Джин улыбнулась — какой-то чистой, искренней улыбкой, от которой у меня вдруг стало легко и спокойно на душе. Наклонившись, я нежно поцеловал ее.
Тем временем, кажется, бой часов напомнил о Рождестве не только нам. Блейз с Гермионой тоже, казалось, очнулись, вспомнив про праздник, и даже Рон проснулся, неловко дернувшись во сне, и свалившись при этом со стула. В этот миг я даже готов был поверить в то, что этому празднику и впрямь присуща какая-то особая, непонятная даже нам магия, помимо многовековой традиции. Начать хотя бы с того, что именно теперь в палату начали подтягиваться все, чье появление здесь могло ожидаться, — начиная с мадам Помфри и заканчивая Дамблдором и Люпином, которые завились, почему-то, еще и в компании Снейпа. Крестный выглядел мрачным, как, впрочем, и всегда, но что-то в его лице подсказывало, что мрачность его по большей части напускная. Маскирующие чары, хоть и действовали, были менее отвратительными, чем всегда — морщин поменьше, волосы почище, зубы поздоровее, да и нос не так велик, как обычно.