— Гарри! — Мерлин, оказывается, я все еще помнил его голос — я узнал бы его из тысячи, но как же, КАК ЖЕ я скучал по нему!
— Сириус! — Я сам не понял, как оказался на краю его кровати, стискивая крестного в объятьях, так что он даже крякнул от усилия.
— Эй, малыш, полегче, ты мне так все кости переломаешь, — засмеялся Сириус. — А мне они еще пригодятся.
— Господи, Сириус, я… — Я чуть отодвинулся, вцепившись в его руку, как малыш, оказавшись впервые на ярмарке, цепляется за руку отца, чтобы не потеряться в толпе. — Я думал… Ты… — горло перехватило, но я изо всех сил сдерживался, дав себе слово, что не буду плакать, как девчонка!
— Эй, — мягко сказал крестный, сжав мою ладонь. — Гарри. Все хорошо, малыш. Я знаю, что ты чувствовал. И… Мне так жаль, что я заставил тебя пройти через все это. Мерлин!..
— Нет! — воскликнул я, в шоке распахнув глаза. — Нет, нет, Сириус, ты ни в чем не виноват! Ты здесь ни при чем — это все я, моя вина! Если бы я не повелся на эту обманку, на хитрость Волдеморта, не помчался в это чертово Министерство, ничего бы не было! Это я виноват!
— Перестань Гарри, не говори так! Если уж чьей вины тут нет, то это твоей! Даже не думай так — ни секунды! — замотал головой Сириус. — Нам ли с тобой не знать, на что способен Волдеморт, и как он умеет манипулировать сознанием людей? Ты и не мог бы не поверить в его хитрость, ведь он превосходно ее рассчитал. И ты… Ты ринулся туда, чтобы спасти меня, хотя знал, что тебе придется, скорее всего, столкнуться с НИМ… А я… А у меня даже не хватило ума подумать о тебе, и проявить достаточно осторожности, на которой настаивали остальные. Все о чем я думал — это как бы вырваться из дома, как бы доказать, насколько безосновательны насмешки Снейпа. Как бы снова проявить свою гриффиндорскую бесшабашность. За это я и поплатился — за свою слепоту и эгоизм.
— Сириус… — беспомощно пробормотал я. Где-то в глубине души я понимал, что его слова в какой-то степени не лишены смысла, и что в принципе, все сказанное — правда, но… Но я так же прекрасно видел, что это далеко не вся картина. Что с этой точки зрения она получается однобокой и искаженной, и позволить крестному думать лишь так, было бы практически преступлением с моей стороны. — Знаешь, думаю, мы оба с тобой хороши в этой ситуации, — заметил я, невинно улыбаясь. — Так что, чтобы не грузить себя напрасным чувством вины, предлагаю сойтись на третьем варианте: во всем виноват Волдеморт. Как тебе такой план? — Сириус расхохотался.
— Воистину, правильная точка зрения, — заметил он. — Признаться, я чертовски устал от постоянного гнета на душе. Для меня очень важно просто знать, что ты не обвиняешь меня в том, что выпало на твою долю, Гарри…
— Нет! Мерлин, конечно, нет, — отозвался я. — Ни секунды…
— Спасибо, — серьезно отозвался крестный, глядя мне в глаза.
Дальнейший разговор тоже оказался малость сумбурным — хотя, конечно, не в такой степени. Мы наперебой расспрашивали друг друга о том, что произошло, пока мы не виделись. Впрочем, Сириус мало что мог рассказать о том, что с ним происходило. Ну да, он пролил немного света на некоторые из нападений Пожирателей, и подтвердил, что именно за ним и отправляли Беллатриссу в Министерство. Кроме того, по его словам, именно они — их возвращение из-за Арки — повлекло за собой гибель членов первой комиссии по Аппарации. Как оказалось, выход из Арки не существовал где-то в определенном месте, — иначе говоря, такого же, как в Отделе Тайн, старого дверного проема не было. Просто в нужный момент времени им могла послужить любая другая дверь в пределах досягаемости. Именно это и произошло с одно из дверей в отделе комиссии по аппарации, и естественно, те из ее членов, что находились там в тот момент, встали на пути Пожирательницы Смерти, которую не могли не узнать. Но то ли дьявольская удача сопутствовала полубезумной фанатичке, то ли просто сработал фактор неожиданности — но Бэлла вышла практически сухой из воды, несмотря на то, что от потрясенного и опоенного зельем Сириуса толку не было никакого, и ей, помимо всего прочего, приходилось практически силком волочь его за собой. Как припомнил я слова Дамблдора, какие-то еще маги их видели, однако благоразумно не стали препятствовать.
Дальнейший рассказ крестного скорее напоминал сюжет из романа какого-нибудь больного на всю голову магловского автора «психологических» ужастиков — тех, где главный кошмар представляют не монстры, а человеческая жестокость. Его пытали — не ради сведений, а просто так, для собственного удовольствия. А собираясь на «вылазку» Пожиратели накладывали на него целительные чары, а потом под завязку накачивали зельем Подчинения. Ничего удивительного, что Сириус исполнял все приказы, как послушная кукла.