Вот и сейчас со мной творилось что-то похожее, ну, может, в меньшей степени. Помнится, обида на Гарри вызывала совсем другие чувства. Тоже хотелось заплакать, но по-другому — хотелось спрятаться куда-нибудь в темный уголок, и выплакаться, пока никто не видит. Теперь все было по-другому — и обида, и сама реакция. Да и шоколад вряд ли помог бы, с горечью размышлял я. Его роль в какой-то степени играла Джинни — от ее улыбки и взгляда мне становилось легче, как и от осознания того, что, самое главное — она-то во мне не сомневается! И все равно, стоило посмотреть на Блейз и поймать ее холодный взгляд, настроение мигом портилось. Стараясь не думать об этом, я держался поближе к Джинни, и по возможности, к Гарри, когда он не нежничал с Блейз, а так же то и дело перекидывался парой фраз с крестным. Шутливая перебранка с Гарри на глазах у Блэка несколько подняла мой дух — правда, я намерено уступил Поттеру, ну да и Мерлин с ним, пусть человек порадуется в кои-то веки. Конечно, можно было придумать с десяток достойных ответов на «блондина», но я махнул рукой.
Я продолжал держаться поближе к Джинни, которая ничего не имела против, хотя и старалась не особенно нежничать со мной на глазах у Рона, чтобы не портить всем вечер его бурной реакцией. Рыжий гриффиндорец, впрочем, не обращал внимания на наше общение, его куда больше занимало вернувшееся расположение Гермионы.
Постепенно, однако, я стал замечать, что взгляды Блейз, которые она то и дело бросала на нас с Джинни, из сердитых становятся задумчивыми, а на ее лице все отчетливее проступает тень сомнения. Я мысленно усмехнулся — то-то, сестренка, не будь так уж уверена в своей правоте! Окончательно удовлетворенным, и даже с оттенком злорадства, я почувствовал себя тогда, когда она подошла ко мне, и, цепкими пальцами ухватив за локоть, оттащила в сторонку.
— Драко, я не понимаю тебя, — серьезно сказала она. Я, фыркнув, отвел глаза в сторону, всем своим видом давая понять, что не желаю с ней не только разговаривать, но и видеть ее. Блейз вздохнула. — Слушай, ну не сердись, я признаю, что погорячилась. Просто… Ну, я… Я никогда не видела, чтобы ты серьезно относился к своим романам. И подумала…
— Блейз, ты единственная знала, что это не просто обычный роман! — резко сказал я, впрочем, стараясь не особенно повышать голос, чтобы не привлекать излишнего внимания. — Ты ведь знала, Гриндевальд побери, что я не стал бы драться на дуэли ради девчонки, к которой отношусь несерьезно! Если бы мне нужно было от Джинни только одно, я бы приложил все усилия, чтобы добиться этого куда раньше!
— Ну, она крепкий орешек, — с сомнением покачала головой Блейз. Я снова возмущенно фыркнул.
— Два месяца после первого поцелуя — ты думаешь, я допустил бы, чтобы она столько продержалась?
— Дрей… — сестренка кусала губы, и серьезно посмотрела мне в глаза. — Прошу тебя, дай мне слово, что у тебя это все серьезно!
— Два часа назад я признался ей в любви по Веритасом, — отозвался я. — Это, по-твоему, достаточно серьезно?
— Ты… Мерлин Великий, ты влюбился… — пробормотала она. — Я просто ушам не верю.
— А ты поверь, — мрачно буркнул я, снова отворачиваясь, и глядя в сторону. — Потому что еще раз под Веритас я подставляться не буду! Надоело! Я вам не подопытный кролик!
— Драко… — умоляющим голосом проговорила Блейз, и я понял, что против воли смягчаюсь. — Ну прости меня. Я повела себя как какая-нибудь неадекватная гриффиндорка, я знаю. Просто столько всего за последний день навалилось, я с трудом соображаю. Прости, а?
— Ну-ну, давай, дави на жалость… — проворчал я. Блейз хмыкнула и сделала умоляющие глазки.