— Догадываюсь, — мрачно буркнул Снейп. — Вы хотите, чтобы я присмотрел за мисс Гринграсс, чтобы она не наделала глупостей?
— Совершенно верно, — кивнул директор. Я ошеломленно выпрямился.
— То есть как, «присмотреть»? — воскликнул я. — Вы что, оставите ее в школе? Она же… Она же служит Волдеморту!
— И что именно мы можем предъявить ей? — сурово и язвительно фыркнул Северус, смерив меня осуждающим взглядом. — Она полка не совершила никаких преступлений, и даже Обливиэйт, наложенный на тебя, может караться, в лучшем случае, штрафом и административным взысканием, вроде исправительных общественно-полезных работ. А поскольку она еще студентка, дело вообще ограничится отработками у мистера Филча и снятием баллов. Ты этого хочешь?
— Нет, — я помотал головой, хотя дурацкое соревнование за Кубок Школы волновало меня сейчас в последнюю очередь. Впрочем, стоило лишь пару минут поразмыслить, я и понял, что крестный прав на все сто. Лучше иметь известного врага под наблюдением, чем выгнать его подальше и позволить творить невесть что.
— Думаю, и вторая просьба не станет для тебя новостью, Северус? — мягко сказал директор. Крестный глубоко вздохнул, и медленно покачал головой.
— Как обычно, не так ли? — проговорил он, с таким видом, словно разжимать челюсти ему удавалось с трудом. — Хорошо. Я наведу справки о Дафне в стане Темного Лорда. Но не обещаю, что это не вызовет подозрений.
— Помилуй, она ведь твоя студентка. Вполне естественно для тебя будет переживать за нее, — возразил директор. Снейп снова неохотно кивнул.
— И как всегда, информация вам нужна немедля, — ядовито сказал он.
— Чем скорее, тем лучше, — согласился Дамблдор. — Пока нам видна лишь верхушка айсберга. Я хочу знать, действительно ли Дафна является доверенным лицом, или же ее просто используют. В последнем случае сама девушка тоже может быть в опасности.
— Хорошо, я немедленно отправлюсь, — вздохнул крестный. — Драко, идем, я хотел бы поговорить с тобой.
— О, боюсь, я вынужден тебя огорчить в этом случае, Северус, — снова встрял директор. — Мне тоже необходимо поговорить с Драко наедине. Боюсь, я просил бы его задержаться. Вы еще сможете поговорить до твоего отбытия, тебе ведь наверняка надо закончить кое-какие дела?
— Конечно, — сухо кивнул Северус, бросив мне предостерегающий взгляд, и стремительно вышел, демонстративно вежливо прикрыв дверь за собой.
От слов Дамблдора я похолодел. О чем таком важном он хочет со мной поговорить, что нельзя обсуждать в присутствии Снейпа? На ум первым делом пришла наша история с Джинни, и в памяти всплыли слова Гарри, сказанные вчера во внутреннем дворике: «Она даже еще несовершеннолетняя, Драко…» И что мне теперь светит за связь с несовершеннолетней? Даже тот факт, что все было добровольно, ничего не будет значить, если ее родители захотят предъявить обвинение!
Директор некоторое время молчал, глядя мимо меня куда-то в сторону, на небольшой узкий шкафчик с плотно закрытыми дверцами. Когда молчание стало невыносимым, я нервно поерзал в своем кресле, и вежливо кашлянул.
— Вы хотели со мной поговорить, сэр, — напомнил я. Дамблдор заморгал, и, кивнув, посмотрел на меня.
— Да, прости, Драко, я задумался. Старческие причуды…
— Э…. — я запнулся, не зная, что сказать на это. В конце концов, я решил просто проигнорировать последнее замечание директора. — Так что именно вы хотели… обсудить? — спросил я, надеясь, что вопрос прозвучал не слишком жалобно. Дамблдор с серьезным видом вздохнул, и снова несколько мгновений помолчал.
— Признаться, я очень удивлен тем, что Гарри посвятил тебя в тайну крестражей, — наконец сказал он.
— Оу, — выдохнул я, в первый момент, ощутив небывалое облегчение. Значит, дело не в Джинни… Однако серьезный взгляд директора снова заставил меня ощутить предательский холодок между лопаток. Похоже, решение Гарри ему не по вкусу…
— Не могу сказать, что я расстроен, — успокаивающе сказал Дамблдор, — Но это…в некотором роде неожиданность. Я предупреждал его не доверять эту тайну никому, кроме Рона и Гермионы, и не думал, что он решится… довериться тебе.
— О. — снова сказал я, чувствуя себя… Польщенным? Пожалуй, да. Неужели Гарри действительно счел меня достойным доверия наравне с Уизелом и Грейнджер? Правда, это было до нашей ссоры, но… Или это его обычная гриффиндорская доверчивость? И все таки, от осознания, что Гарри мне доверяет, в душе затеплилось, охватывая приятным теплом все мое существо, странное чувство — удовлетворение, радость, сродни той, которую я испытывал, обнимая Джинни, хотя и несколько другого толка. И вместе с тем моя тревога не желала униматься. Дамблдор не хотел, чтобы об этом знал кто-то помимо «Золотого Трио Гриффиндора». И что он теперь будет делать? Избавив меня от одного заклятия забвения, наложит второе?