Помимо Дафны, некоторые опасения — даже не то чтобы опасения, а скорее, недоверие и недоумение — вызывал Джаред Поттер, по-прежнему ошивавшийся в замке. Время от времени — и не так, чтобы уж очень редко, — я замечала поблизости всклокоченную седую шевелюру профессора аппарации. И это еще не считая того, что наша компания и так то и дело сталкивалась с ним в открытую, в разных уголках замка. Странно, но при встрече с Гарри старший Поттер вел себя всякий раз по-разному. То подчеркнуто вежливо обращался к нему, зачастую настолько витиевато, что даже я не сразу понимала, что ему нужно. То, напротив, довольно грубо и мрачно шипел что-то сквозь зубы. То просто издали, не приближаясь, смотрел на внука долгим изучающим взглядом, так что тот начинал поеживаться и чувствовал себя неуютно. А иногда Джаред, напротив, ни с того ни с сего окидывал Гарри гневными и испепеляющими взглядами, словно хотел пришибить парня на месте, и удалялся, бранясь себе под нос.
Его отношение к Сириусу Блэку тоже было неоднозначным. Насколько я поняла из того, что тот говорил Гарри, старший Поттер в свое время всячески приветствовал его дружбу с Джеймсом, и даже предложил крышу над головой, когда Сириус сбежал из дома. Вместе с тем, сейчас он общался с Блэком холодно и с неприязнью, словно тот был в чем-то виноват лично перед ним.
За день до конца декабря Гарри вызвали к директору для подписания документов, восстанавливающих его крестного во всех правах. Естественно, Поттер и не думал претендовать на то, чтобы наследство, которое он получил после мнимой смерти Сириуса, оставалось в его владении. Блэк официально объявил его своим наследником и порывался даже усыновить, но этому почему-то воспротивился Дамблдор, который непреклонно заявил, что отношений опекун — подопечный будет достаточно, и Гарри не стоит забывать о своем настоящем имени и наследии. Учитывая странное отношение к нему Джареда Поттера, подобное заявление было, по меньшей мере, странным, и даже я, при том, что благодаря воспитанию в семье Малфоев, прекрасно разбиралась в тонкостях Родовых Законов, не очень понимала, на что рассчитывает директор. Мне казалось, что даже Луне Лавгуд, при всей ее наивности, не придет в голову, что Джаред все-таки официально признает Гарри своим внуком и наследником Рода.
Существовало несколько видов отречения от своих детей, которыми могли воспользоваться родовитые маги, в зависимости от того, насколько злились, и как сильно хотели оборвать отношения с непутевыми отпрысками. В принципе, и сами отпрыски могли тоже отречься от своего рода, но подобное случалось настолько редко, что по большей части об этом предпочитали даже не упоминать. Отречение от рода было не просто уходом из семьи или способом показать свою обиду (что, как раз-таки, случалось нередко). Отрекаясь от рода, маг обрывал внутри себя нечто очень важное, что составляло неотъемлемую часть его сущности. Мало кто решался на это, каким бы безрассудным ни был гнев на семью. Гораздо чаще инициаторами разрыва все-таки выступали разгневанные родители.