Пожалуй, Регулус не был так уж сильно похож на Сириуса. Нет, что-то общее между братьями было — некоторые черты лица, если присмотреться, или блестящие черные волосы. Вот только в Реуглусе не было той красоты, которой отличался Сириус. Он был довольно изящным, и с первого взгляда не оставалось сомнений, что видишь перед собой аристократа, но все же… И еще — странное дело, но… Что-то было такое в его глазах, что заставило меня вдруг… засомневаться в словах Сириуса. Это не был взгляд труса и слабака. Да, в нем была истинно слизеринская гордыня и расчетливость, но вот трусости не было. Этот парень твердо знал свой долг и свои цели. Мало отдавая себе отчет в своих действиях, я коснулся пальцем маленькой фигурки на фотографии. Пожалуй, теперь я понял, о чем говорил Сириус, когда упоминал, что Регулус и Драко похожи. Наверное, он был прав — именно таким взглядом смотрел со школьных фотографии младший Малфой. Та же гордость, вызов, самоуверенность — и вместе с тем ясное осознание собственного положения и того, к чему оно его обязывает. Ну и, конечно, что уж греха таить, та же раздражающая самодовольная ухмылка, и «взгляд мерзавца», возникающие на его лице, когда волшебное изображение время от времени вскидывало голову и окидывало меня оценивающим взглядом.
Поставив фотографию на место, я осторожно уселся на стул возле письменного стола, и задумался. Ограничивалось ли сходство младшего Блэка с Малфоем только лишь общими чертами? Могло ли у двух потомственных аристократов оказаться что-то общее и в судьбе? Регулус был Пожирателем, но Сириус сам сказал, что не знает точно, как погиб его брат. Мог ли он в конце концов повернуть против Волдеморта? Я и сам не знал почему, но это казалось мне очень важным. Я порылся в ящиках стола, но увы, не обнаружил ничего похожего на дневник. Под подушками на кровати тоже ничего не было, как я уже успел убедиться. Наконец я вытащил что-то вроде записной книжечки, и обрадовался было, но, полистав ее, убедился, что ничего ценного в ней нет. Записи были беспорядочными, и, на мой взгляд, не имели особенного смысла. Списки покупок — от зелий и косметических средств, до письменных принадлежностей и книг. Просто списки книг, похоже, для школы — многие названия были мне знакомы, и входили в школьную программу как дополнительные материалы. Обрывки каких-то еще записей, что-то вроде конспектов, пару раз встречались указания на дату и место встречи… Возможно, кому-то, кто был досконально знаком с жизнью парня, эти записки и показались бы ценными, но мне они не говорили почти ничего. Я еще раз пролистал бесполезную книжечку, невольно хмурясь. Странное дело, но почерк казался мне почему-то знакомым. Где я мог его видеть? Он был не похож на почерк Сириуса, так что это ощущение не связано с письмами крестного. Тогда что?
Ответ обнаружился неожиданно, и поверг меня в шок. Пролистав книжонку сначала до конца, я быстро пробежал страницы и в обратном направлении, хотя, в общем-то, понимал тщетность своей надежды найти что-нибудь интересное. Дойдя до титульного листа, я мрачно усмехнулся, и задумчиво уставился на претенциозную надпись, начинавшую дурацкий блокнот:
«Данная записная книжка — собственность Регулуса Арктуруса Блэка. Нашедшему гарантируется тройной Круциатус в случае проявления неумеренного любопытства.»
Я усмехнулся. Вполне в слизеринском духе, хотя угроза больше позабавила, чем возмутила. Драко тоже иногда строил из себя «злого и страшного Пожирателя Смерти», но при этом прекрасно понимал, что Круцио — даже одинарное — не то заклятие, которое стоит накладывать на любопытных, если, конечно, ты не соскучился по обществу дементоров. Я еще раз пробежал глазами строчки. «… собственность Регулуса Арктуруса Блэка.»
— Регулус Арктурус Блэк, — повторил я вслух, выхватывая взглядом затейливо выписанные первые буквы имени парня. Р… А… Б…!!! Я застыл, — даже сердце, казалось, замерло, пропуская удары, а потом заколотилось в груди пойманной птицей. Отшвырнув стул, я вскочил, и, схватив злосчастную записную книжку, опрометью кинулся к двери.
Почти скатившись по лестнице на два этажа, я больно ударился бедром о перила, и, зашипев, ухватился за них, почти теряя равновесие. Внизу, на выходе из кухни послышались девичьи голоса и смех.