Мать ждала меня со скучающим видом, и завихрения зеленого пламени вокруг ее лица придавали ей какой-то загадочный вид, заставляющий вспомнить, что вейлы изначально обитали в глубине лесов, и древние народы почитали их божествами, наравне с сиренами и нимфами. При виде моей куртки она чуточку неодобрительно поморщилась — как и отец, она не одобряла современного увлечения молодого поколения магловской одеждой. Я только хмыкнул в ответ. Нет уж, дорогие родители, я готов носить мантию, когда того требует этикет, или школьные правила, но не более того. Форма или парадный костюм — одно дело, а обычная повседневная одежда — совсем другое. Магловская одежда куда более удобна, не говоря уже о том, что прятать тело под мантией, пока ты молод — настоящее преступление. Уверен, когда-нибудь, став почтенным отцом семейства и окончательно остепенившись, я, подобно отцу, заведу себе трость и буду расхаживать в помпезных мантиях и поучать своих детей, как должны вести себя истинные чистокровные. Но носить все время мантию сейчас, пока мне всего семнадцать? Не дождетесь!
— Ты готов? — спросила Нарцисса, отвлекая меня от размышлений.
Я кивнул, и, протянув руку, ухватился за ее тонкую кисть. Рывок, вокруг все закружилось, и в следующий момент я выскочил из знакомого камина в гостиной французского замка.
— Ну вот, хвала Мерлину, ты здесь, — улыбнулась мама. — Дай-ка я тебя наконец обниму. Салазар-основатель, какой ты стал высокий! — добавила она, прижавшись ко мне. Я обнял мать в ответ, но она очень скоро отодвинулась и отступила назад, быстро смахивая слезы. Щадя ее гордость, я притворился, что не заметил. — Просто страшно, как быстро растут дети, особенно, когда они большую часть времени проводят вдали от нас, — вздохнула мать. — И все-таки, могу поклясться, ты не рос так быстро, пока мы жилы в Англии!
— Ну, вообще-то… Ты не думаешь, что вы с отцом вполне могли бы уже вернуться обратно? — предположил я. — В Маноре достаточно безопасно, и…
— Драко! — с укоризной покачала головой Нарцисса. — Не заставляй меня сомневаться в твоем финансовом образовании и умении вести дом. Ты ведь прекрасно знаешь, скрыть, что в доме кто-то живет, очень трудно. Нас выдаст элементарная покупка еды и необходимость отопления. Даже два человека создают достаточное оживление, чтобы его нельзя было не заметить снаружи. А я очень удивлюсь, если пара-тройка соглядатаев не бродит время от времени по границе имения, высматривая, не появились ли в Маноре гости.
— Да он же защищен чарами Доверия, — возразил я. — А поскольку ты никому не выдавала тайны его местонахождения, никто и не может его найти, кроме меня и отца. Ну и кроме Северуса и Дамблдора.
— Вот именно, — мрачно кивнула мать. — Нет, насчет заклятия ты прав, я не подумала об этом. Но есть и другие «но». Ты ведь понимаешь, что при всей нашей теперешней лояльности к Ордену, переехать в Малфой Манор — все равно что дать Дамблдору в руки еще одну ниточку, кроме тех, что он уже привязал к нам.
— Ты думаешь, он может использовать эти знания против нас? Но зачем бы ему это? — пожал плечами я. Нарцисса покачала головой.
— Я не думаю, что он сознательно захочет причинить вред кому-то из нас, но… ты ведь понимаешь, сколько причин не доверять ему у Люциуса? Сейчас, пока нет другого выхода, Дамблдор не настаивает на его возвращении в Азкабан, но что будет, если обстоятельства изменятся? Насколько в вашем благородном директоре сильны гриффиндорские представления о справедливости? Мне бы не хотелось еще раз стать свидетельницей заключения твоего отца, Драко, — закончила мать со вздохом. Я неохотно кивнул. Я мог понять ее недоверие и осторожность, несмотря на то, что мне почему-то не хотелось верить в то, что сомнения по поводу Дамблдора могут оправдаться. Нет, я не воспылал любовью и преданностью к школьному директору, но все-таки склонен был доверять ему немного больше, в особенности после того, как он помог мне избавиться от чар Забвения.
— Кстати, а где отец? — спросил я после недолгого молчания, отчасти, потому что действительно хотел бы знать, а отчасти ради того, чтобы перевести разговор на другую тему. Мама хмыкнула, немного повеселев.
— В кабинете. Разбирается с поставщиками. Обнаружил какое-то несоответствие в последних счетах, и теперь строит их по стойке «смирно». Тут он в своей стихии.
— А это не опасно? — засомневался я. — Ну, я хочу сказать, разве он не должен скрываться и все такое?