— Здравствуй, Гарри! — мелодично проворковала она, очень четко выделив первую букву его имени, и бросив донельзя довольный взгляд на Билла. — Мы давно не виделись, не так ли?
— Ээээ… — Поттер слегка покраснел, и смущенно кивнул. — Да, привет, Флер. В самом деле давно не виделись, с самого лета… Я смотрю, твой Английский все лучше и лучше.
— О, да! — довольно сказала Флер. — Билл говорит, что мое произношение улучшается день ото дня. Видишь, я теперь могу даже правильно произносить твое имя — Гарри Поттер! — сияя от гордости, заключила она. В самом деле, если припомнить Турнир, акцент Флер тогда был просто ужасен, впрочем, как и у большинства Шармбатонцев. Сейчас же она говорила правильно, и в речи в лучшем случае изредка слышалась не совсем привычная для англичан мягкость.
— О. Ну… Это здорово, на самом деле, очень здорово, Флер, — кивнул Гарри, и наконец смог поздороваться с Биллом, который уже оживленно болтал с Люпином. Но если он думал так запросто избавиться от француженки, он ошибался.
— А ты не хочешь представить меня своему другу? — спросила она, одарив меня оценивающим цепким взглядом, не хуже волос и красоты выдающим ее вейловское происхождение.
— А вы не знакомы? — удивился Гарри. Я, до этого стараясь держаться поодаль, чуть приблизился, чтобы не повышать голос.
— Не лично, — ответил я на его вопрос о знакомстве. Флер повернулась ко мне. — Я помню вас по Туриниру, мисс Делакур, но сомневаюсь, что вы можете помнить меня. Нас не представляли друг другу.
— В самом деле, — согласилась она. — Но ваши волосы трудно забыть. Я не знаю вашего имени, но точно помню, что видела вас в Хогвартсе в тот год. Так вы…
— Драко Малфой, — представился я. Она вдруг заморгала, и, коснувшись губ кончиком пальца, на мгновение задумалась, что-то вспоминая.
— Драко Малфой! Ну конечно… ведь это о вас мне рассказывали мои троюродные сестры! — просияла она. — Эмерельд и Сапфира, вы ведь их знаете?
— Вы с ними троюродные сестры? — удивился я.
— О, ну… На самом деле, я затрудняюсь определить степень родства… — покачала головой она. — Мы привыкли так называть себя для удобства.
Подошедший гоблин прервал наш разговор. Взглянув на предъявленный мною ключ, он подозвал к себе другого, рангом пониже, и, вручив ему связку железок, которые гоблины называли «звякалками», указал на одну из дверей, ведущих в проходы к хранилищам.
— Пройти могут трое, считая и Ликвидатора, — проворчал он. — Больше в тележке не поместятся. Грышнакх вас проводит и будет управлять тележкой.
При имени гоблина мы с Гарри переглянулись. Оно вызывало не очень приятные ассоциации, да и вообще, честно говоря, я как-то не думал, что взятые из магловской книжки имена могут совпадать с реальными гоблинскими. Или все дело в том, что гоблины тоже иногда читают магловские книжки? Этим вопросом я задавался все то время, пока наша небольшая компания усаживалась в тележку, — отчасти ради того, чтобы не думать, что может ожидать нас впереди, отчасти для того, чтобы забыть встревоженные взгляды Сириуса и Люпина и насупленное лицо Флер, смотревших нам вслед, когда мы покидали зал.
Pov Гарри Поттера
Не знаю почему, но гринготтские тележки мне всегда нравились. Поездка на них напоминала катание на американских горках, которое в детстве я видел только издали, но которое меня всегда привлекало. Ну, правда, потом, после поступления в школу, магловские аттракционы перестали казаться такими уж замечательными — и в самом деле, куда уж там этим дурацким горкам до великолепия полета! И все-таки к гоблинским тележкам я все равно сохранял какое-то умилительно трогательное отношение.
Поездка на сей раз заняла несколько больше времени, чем я привык, и тоннель, похоже, опускался под землю гораздо глубже чем тот, где располагался мой собственный сейф. А пожалуй, даже глубже чем то достопамятное хранилище, откуда Хагрид в свое время забирал философский камень. Один раз дорога пересекла огромное пустое пространство, куда откуда-то сверху проникал дневной свет, а потом тележка проехала под бурным водопадом, окатившим нас потоком воды. Не успели мы опомниться и начать возмущаться, впрочем, как влага исчезла, так же быстро, как и появилась, а тележка резко затормозила, и поехала вперед еле-еле, таким темпом, что я мог бы поклясться, было бы быстрее идти пешком.